Таро Сибири - форум о картах Таро и Оракулах

Королева Пентаклей

Шеала — Tue, 24 Dec 2019 16:51:56 GMT

Королева Пентаклей - Как пришло лето (сказка индейцев абенаки, перевод из книги Canadian Wonder Tales)

Это было в те времена, когда Глускэп еще жил среди людей. Стало в землях
абенаки холодно. Куда не погляди – везде только снег и лёд, не осталось
ни травы, ни листьев на деревьях. Костры, что складывали люди, почти не
приносили тепла, запасы еды подходили к концу, но на таком морозе земля
стала твердой, и невозможно стало сеять маис. Каждый день люди умирали
от холода и голода, и казалось, что скоро вся страна опустеет.
Но у Глускэпа не было власти над этим холодом. Он испробовал всю свою магию,
но все без пользы, потому что холод вызвал могучий великан с далекого
севера, и в его власти были холод, голод и смерть. Дыхание великана
убивало и замораживало деревья, так что на них переставали расти и
листья, и плоды, и так же он мог заморозить кукурузу, людей и животных.
Звали этого великана Зима. Он был очень старый и сильный, и правил
северными землями задолго до прихода в мир людей.
Глускэп был храбр, и очень хотел помочь своему народу, и он один отправился к жилью
велика-на, чтобы убедить его не причинять людям зла, или обманом
заставить его прекратить, или чтобы победить его. Но когда Глускэп
явился на север, он, несмотря на всю свою волшебную силу, был очарован
красотой жилища великана и его землями. Солнце играло и искрилось на
ледяных кристаллах и на поверхности белого, нетронутого снега; деревья
стояли, укутанные блестящим белым инеем, а по ночам в небе переливалось
всеми цветами северное сияние, а звезды сияли и мерцали стократ ярче, и
Глускэп видел, что лицо земли было сказочно прекрасным.
Глускэп забыл о своих людях, и остался жить в вигваме великана, а великан рассказывал
ему сказки о старых временах, когда вся земля была тихой, белой и
гладкой, как блестящая звериная шкура. Совсем великан заговорил
Глускэпа, и наложил на него исподтишка сонные чары, и чары мороза, и
Глускэп крепко заснул. Шесть лун спал он в снегу, как медведь, но потом
все же проснулся, - Глускэп был силён, и даже великан Зима не смог
заставить его спать вечно. Но когда он открыл глаза, он чувствовал себя
очень усталым и голодным.
Однажды, вскоре после того, как Глускэп проснулся, к нему прилетел сплетник гагара по имени Болтун, и принес ему
на хвосте хорошие новости. Болтун рассказал про прекрасную южную
страну, где всегда тепло, и которой правит владычица Лето. Ее сила – то
единственное, чего боится великан Зима, и она легко сможет его победить,
если захочет. Он подробно описал Глускапу дорогу в южную страну, и тот
решил отправиться в путь, чтобы спасти свой народ от холода, голода и
смерти. Вот вышел он к морю, и стал петь волшебную песню, которая
призывала китов, и первым на зов явилась старая подруга Глускэпа –
касатка Пятнистая, и Глускэп попросил перевезти его на другой берег
моря. Тогда она сказала: «Я тебя отвезу, но ты должен крепко завязать
себе глаза, и не снимать повязку все время, что я буду везти тебя; если
ты снимешь повязку, я в тот же миг налечу на рифы или на мель, и не
смогу оттуда выбраться, а ты утонешь», и Глускэп пообещал не снимать
повязки. Много дней плыла Пятнистая, и день ото дня вода становилась все
теплее, а ветер – нежнее и слаще, потому что прилетал он с благоухающих
берегов, и нес запахи не моря, водорослей и рыбы, а цветов, фруктов и
согретых солнцем сосен, а в ночном небе блестел и переливался Южный
Крест.
Море под брюхом у Пятнистой уже не было глубоким, сквозь воду было видно золотое песчаное дно, и до берега было рукой подать. На дне
сидели моллюски и пели песню, пытаясь предостеречь путников: «О большой
кит!» - пели они, - «Возвращайся обратно в море, тут вода для тебя
чересчур мелка, и ты будешь горевать, если выбросишься на берег». Но
Пятнистая не понимала, что они поют, и тогда спросила у Глускэпа,
который понимал все языки: «Что они там поют?» Глускэпу очень не
хотелось слезать с ее спины, и он сказал: «Они говорят тебе
поторапливаться, потому что буря близко. Плыви так быстро, как только
можешь». Тогда Пятнистая заторопилась, и подплыла совсем близко к
берегу, но Глускэп хотел как-нибудь попроще сойти на берег, и тогда он
приподнял повязку над своим левым глазом и глянул на берег. В тот же миг
Пятнистую выбросило на песок и камни, а Глускэп спрыгнул с ее спины и
встал на землю, не замочив ног. Касатка решила, что ей уже больше
никогда не освободиться, и она стала плакать и упрекать своего седока,
но Глускэп уперся одним концом своего крепкого лука прямо ей в челюсти,
другой конец взял в руки, уперся ногами в землю, и одним сильным толчком
отправил Пятнистую обратно в море, а потом, чтобы она перестала на него
злиться, подарил ей свою старую трубку и целый мешок с отборным табаком
(а Глускэп был заядлый курильщик). Касатка очень обрадовалась такому
подарку, зажгла трубку и курила, уплывая обратно в море. Глускэп
смотрел, пока она не скрылась из глаз, и вот уже на горизонте были видны
только взлетающие вверх колечки дыма от трубки.
Когда Пятнистая уплыла, Глускэп быстро пошел прочь от берега, и скоро вышел на ту самую
до-рогу, про которую ему говорил Болтун. Это был Радужная Дорога,
которая вела в Цветочный Край. Этот путь пролегал через Земли Восхода,
прекрасные и свежие в утреннем свете. Повсюду в этих землях были
ароматные цветы, росли все деревья, которые только можно себе
вообразить, трава была мягкая, как шкура олененка, а по ночам все вокруг
сверкало и переливалось от росы. Здесь ничего не знали про снег, лед и
мороз, так как великан Зима был тут бессилен.
Глускэп быстро бежал по окруженной цветам Радужной Дороге, пока не пришел в оранжевый лес, где
цветы благоухали особенно сладко. Вскоре он услышал вдали музыку и
двинулся на звук. Выглянув из-за деревьев, он понял, что музыка
долетает с большой поляны неподалеку, трава на той поля-не особенно
мягкая, а десятки крошечных ручейков звенят по камням и их журчание – и
есть та музыка, что он услышал. Цветы вокруг были особенно красивыми, а
на деревьях вокруг пели сотни прекрасных, ярких птиц – Глускэп никогда
не видел таких птиц раньше, и он понял, что уже ушел из Земель Восхода и
добрался до Цветочного Края. Он вдохнул запах жимолости и других
цветов, и вдыхал эти запахи до тех пор, пока силы его после долгого пути
не восстановились.
Тогда он подполз к самому краю поляны и стал разглядывать, что там происходит.
На покрытой цветами траве сидели прекрасные девушки, которые пели и
танцевали с длинными цветочными гирляндами. А в центре стояла та, что
была прекраснее всех, кого Глускэп когда-либо видел: ее длинные
каштановые волосы были украшены венком, а в руках она держала целую
охапку цветов. Какое-то время Глускэп рассматривал поляну в молчании,
но вскоре увидел недалеко от себя старушку, увядшую и морщинистую, но
сохранившую следы былой красоты; она, подобно ему, наблюдала за танцем.
Глускэп спросил:
«Кто эти девушки из Цветочного Края?» - и старуха ответила:
«Девушка в центре – это владычица Лето, дочь розовой матери-Рассвета,
красивейшая из рож-денных. А девушки, что танцуют вокруг – духи света,
солнечных лучей и цветов».
Глускэп понял, что это и есть та, кого он искал, и кто может своими чарами растопить сердце старого великана Зимы и
прогнать его прочь. Своей волшебной песней Глускэп выманил Лето с
поляны, чтобы она удалилась от своих спутниц, и заманил в лес, а там
схватил ее и удержал своими чарами. Уводя Лето за собой, он пустился в
долгий обратный путь. Чтобы впредь не потерять дорогу в Цветочный Край,
Глускэп разрезал лосиную шкуру, которую всегда носил на плечах, на
тонкие полоски и сделал длинную веревку, и пока он шел на север,
веревка разматывалась и ложилась у него за спиной, - ведь делать метки
обычным способом у него не было времени.
А в Цветочном Краю спутницы Лета оплакивали исчезновение своей владычицы, а мать-Рассвет закрыла лицо тучами и отказалась сиять.
Много дней спустя Глускэп и Лето достигли северных земель, но не нашли никого
из народа абенаки – все заснули от чар великана Зимы и спали под
снегом. Земля вокруг была безмолвной и холодной, и они пошли дальше, к
дому Зимы. Великан приветствовал их и пригласил в дом, втайне надеясь,
что сможет усыпить и Глускэпа, и красивую девушку, и тогда они останутся
с ним навечно. Зима угощал их, и развлекал разговорами, но все было
напрасно, они не засыпали, а вскоре великан почувствовал, что его сила
начинает утекать, а чары мороза слабеют. Крупные капли пота стали течь
по его лицу, и его дом тоже начал понемногу исчезать, пока совсем не
пропал. От силы Лета все, кого усыпил великан, снова проснулись, на
ветках появились почки, снег повсюду потек реками, уносящими прочь
мертвые осыпавшиеся листья, и повсюду стала пробиваться трава и ростки
маиса. Старый великан заплакал, поняв, что власть его закончилась, и
его слезы пролились холодным дождем. Лето увидела его слезы, и ей
захотелось утешить старика.
«Я доказала, что сильнее тебя. Поэтому я отдаю в твою вечную власть все земле на далеком се-вере, и там я никогда
не потревожу тебя. Ты можешь возвращаться в земли Глускэпа на шесть лун
каждый год, чтобы править, как раньше – но не будь таким жестоким, как
прежде. А остальные семь лун будут моими, и я буду приходить в эти
земли и править ими».
Великан Зима не мог ничего поделать, и согласился на условия Лета, потому что боялся совсем растаять. И он
построил себе новый дом далеко на севере, и власть его в тех краях не
прерывалась. Но каждую осень он возвращался в земли Глускэпа и правил в
них шесть лун, но не был так суров, как прежде. А когда он уходил, в
эти земли приходила, следуя вдоль веревки Глускэпа, владычица Лето, и
птицы летели вместе с ней, и цветы распускались повсюду. Но проходило
семь лун – и она уходила, снова уступая власть над землями великану Зиме
и возвращаясь в свои южные края. И так в землях Глускэпа зима и лето
стали сменять друг друга.

На карте, красивейшая из рожденных юная повелительница Лето, сила которой заставляет отступать зиму. Цветы в ее волосах указывают на плодоносящие
силы земли и на обещание плодов. Вокруг летают дикие гуси - символы
солнца. Бабочки у автора символизируют обновление (но значений символа бабочки намного больше). На карте присутствует цветовой контраст, указывающий на смену сезонов.

Ключевые слова по Хант: Мать-земля, внутренняя уверенность, ответственность, чувствительность. Изобилие, процветание, спокойная сила, щедрость.

Король Пентаклей

Шеала — Mon, 23 Dec 2019 14:21:21 GMT

Король Пентаклей - Морозко (русская)

Жили-были старик да старуха. У старика со старухою было три дочери. Старшую дочь
старуха не любила (она была ей падчерица), почасту её журила, рано
будила и всю работу на неё свалила. Девушка скотину поила-кормила, дрова
и водицу в избу носила, печку топила, обряды1 творила, избу мела и всё
убирала ещё до́ свету; но старуха и тут была недовольна и на Марфушу
ворчала: «Экая ленивица, экая неряха! И голик-то не у места, и не так-то
стоит, и сорно-то в избе». Девушка молчала и плакала; она всячески
старалась мачехе уноровить2 и дочерям её услужить; но сестры, глядя на
мать, Марфушу во всём обижали, с нею вздорили3 и плакать заставляли: то
им и любо было! Сами они поздно вставали, приготовленной водицей
умывались, чистым полотенцем утирались и за работу садились, когда
пообедают.
Вот наши девицы росли да росли, стали большими и сделались невестами. Скоро сказка сказывается, не скоро дело делается. Старику
жалко было старшей дочери; он любил её за то, что была по-слушляная4 да
работящая, никогда не упрямилась, что заставят, то и делала, и ни в чём
слова не пере-корила5; да не знал старик, чем пособить горю. Сам был
хил, старуха ворчунья, а дочки её ленивицы и упрямицы.
Вот наши старики стали думу думать: старик — как бы дочерей пристроить, а старуха
— как бы старшую с рук сбыть. Однажды старуха и говорит старику: «Ну,
старик, отдадим Марфушу замуж». — «Ладно», — сказал старик и побрел себе
на печь; а старуха вслед ему: «Завтра встань, старик, ты по-раньше,
запряги кобылу в дровни и поезжай с Марфуткой; а ты, Марфутка, собери
свое добро в коробейку да накинь белую исподку6: завтра поедешь в
гости!» Добрая Марфуша рада была такому счастью, что увезут её в гости, и
сладко спала всю ночку; поутру рано встала, умылась, Богу помолилась,
всё собрала, чередом уложила, сама нарядилась, и была девка — хоть куды
невеста! А дело-то было зимою, и на дворе стоял трескучий мороз.
Старик наутро, ни свет ни заря, запряг кобылу в дровни, подвел ко крыльцу; сам
пришел в избу, сел на коник7 и сказал: «Ну, я всё изладил!» — «Садитесь
за стол да жрите!» — сказала старуха. Старик сел за стол и дочь с собой
посадил; хлебница8 была на столе, он вынулчелпан9 и нарушал10 хлеба и
себе и дочери. А старуха меж тем подала в блюде старых щей и сказала:
«Ну, голубка, ешь да убирайся, я вдоволь на тебя нагляделась! Старик,
увези Марфутку к жениху; да смотри, старый хрыч, поезжай прямой дорогой, а
там сверни с дороги-то направо, на бор, — знаешь, прямо к той большой
сосне, что на пригорке стоит, и тут отдай Марфутку за Морозка». Старик
вытаращил глаза, разинул рот и перестал хлебать, а девка завыла. «Ну,
что тут нюни-то распустила! Ведь жених-то красавец и богач! Мотри-ка,
сколько у него добра: всё ёлки,мянды11 и березы в пуху; житье-то
завидное, да и сам он богатырь!»
Старик молча украл пожитки, велел дочери накинуть шубняк12 и пустился в дорогу. Долго ли ехал, скоро ли
приехал — не ведаю: скоро сказка сказывается, не скоро дело делается.
Наконец доехал до бору, своротил с дороги и пустился прямо снегом по
насту; забравшись в глушь, остановился и велел дочери слезать, сам
поставил под огромной сосной коробейку и сказал: «Сиди и жди жениха, да
смотри — принимай ласковее». А после заворотил лошадь — и домой.
Девушка сидит да дрожит; озноб её пробрал. Хотела она выть, да сил не было:
одни зубы только постукивают. Вдруг слышит: невдалеке Морозко на ёлке
потрескивает, с ёлки на ёлку поскакивает да пощелкивает. Очутился он и
на сосне, под коей де́вица сидит, и сверху ей говорит: «Тепло ли те,
де́вица?» — «Тепло, тепло, батюшко-Морозушко!» Морозко стал ниже
спускаться, больше потрескивать и пощелкивать. Мороз спросил де́вицу:
«Тепло ли те, де́вица? Тепло ли те, красная?» Де́вица чуть дух
переводит, но ещё говорит: «Тепло, Морозушко! Тепло, батюшко!» Мороз
пуще затрещал и сильнее защелка́л и де́вице сказал: «Тепло ли те,
де́вица? Тепло ли те, красная? Тепло ли те, лапушка?» Де́вица
окостеневала и чуть слышно сказала: «Ой, тепло, голубчик Морозушко!» Тут
Морозко сжалился, окутал де́вицу шубами и отогрел одеялами.
Старуха наутро мужу говорит: «Поезжай, старый хрыч, да буди молодых!» Старик
запряг лошадь и поехал. Подъехавши к дочери, он нашел её живую, на ней
шубу хорошую, фату дорогую и короб с богатыми подарками. Не говоря ни
слова, старик сложил всё на́ воз, сел с дочерью и поехал домой. Приехали
домой, и де́вица бух в ноги мачехе. Старуха изумилась, как увидела
девку живую, новую шубу и короб белья. «Э, сука, не обманешь меня».
Вот спустя немного старуха говорит старику: «Увези-ка и моих-то дочерей к
жениху; он их ещё не так одарит!» Не скоро дело делается, скоро сказка
сказывается. Вот поутру рано старуха деток своих накормила и как следует
под венец нарядила и в путь отпустила. Старик тем же путем оставил
девок под сосною. Наши де́вицы сидят да посмеиваются: «Что это у матушки
выдумано — вдруг обеих замуж отдавать? Разве в нашей деревне нет и
ребят! Неровен черт приедет, и не знаешь какой!»
Девушки были в шубняках, а тут им стало зябко. «Что, Параха? Меня мороз по коже
подирает. Ну, как суженый-ряженый не приедет, так мы здесь околеем13». —
«Полно, Машка, врать! Коли рано женихи собираются; а теперь есть ли и
обед14на дворе». — «А что, Параха, коли приедет один, кого он возьмет?» —
«Не тебя ли, дурище?» — «Да, мотри, тебя!» — «Конечно, меня». — «Тебя!
Полное́ тебе цыганить15 да врать!» Морозко у девушек руки ознобил, и
наши де́вицы сунули руки в пазухи да опять за то же. «Ой ты, заспанная
рожа, нехорошая тресся16, поганое рыло! Прясть ты не умеешь, а
перебирать и вовсе не смыслишь». — «Ох ты, хвастунья! А ты что знаешь?
Только по беседкам ходить да облизываться. Посмотрим, кого скорее
возьмет!» Так де́вицы растабаривали и не в шутку озябли; вдруг они в
один голос сказали: «Да кой хранци17! Что долго нейдет? Вишь ты,
посинела!»
Вот вдалеке Морозко начал потрескивать и с ёлки на ёлку поскакивать да пощелкивать. Де́вицам послышалось, что кто-то едет. «Чу,
Параха, уж едет, да и с колокольцом». — «Поди прочь, сука! Я не слышу,
меня мороз обдирает». — «А ещё замужнарохтишься18!» И начали пальцы
отдувать. Морозко всё ближе да ближе; наконец очутился на сосне, над
де́вицами. Он де́вицам говорит: «Тепло ли вам, де́вицы? Тепло ли вам,
красные? Тепло ли, мои голубушки?» — «Ой, Морозко, больно студёно! Мы
за-мерзли, ждем суженого, а он, окаянный, сгинул». Морозко стал ниже
спускаться, пуще потрескивать и чаще пощелкивать. «Тепло ли вам, девицы?
Тепло ли вам, красные?» — «Поди ты к черту! Разве слеп, вишь, у нас
руки и ноги отмерзли». Морозко ещё ниже спустился, сильно приударил и
сказал: «Тепло ли вам, девицы?» — «Убирайся ко всём чертям в омут,
сгинь, окаянный!» — и девушки окостенели.
Наутро старуха мужу говорит: «Запряги-ка ты, старик, пошевёнки; положи охабочку сенца да
возьми шубное опахало19. Чай девки-то приозябли; на дворе-то страшный
мороз! Да мотри, воро́вей, старый хрыч!» Старик не успел и перекусить,
как был уж на дворе и на дороге. Приезжает за дочками и находит их
мертвыми. Он в пошевёнки деток свалил, опахалом закутал и рогожкой
закрыл. Старуха, увидя старика издалека, навстречу выбегала и так его
вопрошала: «Что детки?» — «В пошевнях». Старуха рогожку отвернула,
опахало сняла и деток мертвыми нашла.
Тут старуха как гроза разразилась и старика разбранила: «Что ты наделал, старый пес? Уходил ты
моих дочек, моих кровных деточек, моих ненаглядных семечек, моих
красных ягодок! Я тебя ухватом прибью, кочергой зашибу!» — «Полно,
старая дрянь! Вишь, ты на богатство польстилась, а детки твои упрямицы!
Коли я виноват? Ты сама захотела». Старуха посердилась, побранилась, да
после с падчерицею помирилась, и стали они жить да быть да добра
наживать, а лиха не поминать. Присватался сусед, свадебку сыграли, и
Марфуша счастливо живет. Старик внучат Морозком стращал и упрямиться не
давал. Я на свадьбе был, мед-пиво пил, по усу текло, да в рот не попало.

На карте - Морозко, подобрался совсем близко к
малоодетой и простоволосой Марфуше. На плече у него сумка (источник
богатства и мудрости), руки охвачены золотистым сиянием (возможность
одаривания), на голове - корона (власть над ситуацией). На Марфуше -
красный сарафан (кусочек жизни среди зимы).

Ключевые слова по Хант: прямота/честность, поддержка, богатство. Награда прошедшему испытание, возможность одарить, подарок от мужчины.

Принцесса Пентаклей

Шеала — Fri, 20 Dec 2019 19:57:52 GMT

Принцесса Пентаклей - Принцесса на горошине (Андерсен)

Жил-был принц, он хотел взять себе в жены принцессу, да только настоящую
принцессу. Вот он и объехал весь свет, искал такую, да повсюду было
что-то не то; принцесс было полно, а вот настоящие ли они, этого он
никак не мог распознать до конца, всегда с ними было что-то не в
порядке. Вот и воротился он домой и очень горевал: уж так ему хотелось
настоящую принцессу.
Как-то ввечеру разыгралась страшная буря; сверкала молния, гремел гром, дождь лил как из ведра, ужас что такое! И
вдруг в городские ворота постучали, и старый король пошел отворять.
У ворот стояла принцесса. Боже мой, на кого она была похожа от дождя и
непогоды! Вода стекала с ее волос и платья, стекала прямо в носки
башмаков и вытекала из пяток, а она говорила, что она настоящая
принцесса.
"Ну, это мы разузнаем!" -- подумала старая королева, но ничего не сказала, а пошла в опочивальню, сняла с кровати все тюфяки и
подушки и положила на доски горошину, а потом взяла двадцать тюфяков и
положила их на горошину, а на тюфяки еще двадцать перин из гагачьего
пуха.
На этой постели и уложили на ночь принцессу.
Утром ее спросили, как ей спалось.
-- Ах, ужасно плохо! -- отвечала принцесса. -- Я всю ночь не сомкнула
глаз. Бог знает, что там у меня было в постели! Я лежала на чем-то
твердом, и теперь у меня все тело в синяках! Это просто ужас что такое!
Тут все поняли, что перед ними настоящая принцесса. Еще бы, она
почувствовала горошину через двадцать тюфяков и двадцать перин из
гагачьего пуха! Такой нежной может быть только настоящая принцесса.
Принц взял ее в жены, ведь теперь-то он знал, что берет за себя настоящую
принцессу, а горошина попала в кунсткамеру, где ее можно видеть и
поныне, если только никто ее не стащил.
Знайте, что это правдивая история!

На карте - принцесса, просыпающаяся утром, вся в синяках, на своем ложе из
сорока тюфяков, под лоскутным одеялом. На изголовье
нарисованы зеленые разводы растущего гороха. Проведя ночь в таких
ужасных условиях, принцесса подтвердила свой статус (обладание монетой,
пентаклем), а, выйдя замуж за принца, закрепит его, после чего начнет
движение от принцессы к королеве. Как персона - девушка, достойная во
всех отношениях.

Ключевые слова по Хант: материальные проявления элемента земли, честь, истина. Подтверждение статуса.

Принц Пентаклей

Шеала — Thu, 19 Dec 2019 20:30:17 GMT

Принц Пентаклей - Джек - победитель великанов (английская сказка)

В царствование доброго короля Артура в графстве Корнуэлл, на мысу Лэндс-энд жил крестьянин и был у этого крестьянина единственный сын по
имени Джек. Джек был ловкий парень с таким быстрым и живым умом, что
никто и ни в чем не мог с ним потягаться.
В те дни на островке, именуемом Корнуэллская гора, обитал страшный великан — Корморен. Ростом
он был в восемнадцать футов, в обхват целых три ярда, а лицом-
страшилище. Был он так свиреп и грозен, что все окрестные города и села
дрожали перед ним. Жил Корморен в пещере, в самом сердце горы, а когда
ему хотелось есть, он брел по воде на большую землю и хватал все, что ни
попадалось под руку.
Завидев его, люди покидали свои дома и разбегались кто куда. Великан ловил их скот, — ему было нипочем тащить
на спине полдюжины быков зараз, а овец и свиней он просто нанизывал себе
на пояс, как связку сальных свечей. Многие годы он был грозой всего
Корнуэлла и довел жителей до полного отчаяния.
Но вот в городской ратуше созвали совет, чтобы решить, как бороться с великаном, и туда зашел Джек. И Джек спросил:
— Какую награду получит тот, кто убьет Корморена?
— Все сокровища великана! — ответили Джеку.
— Тогда поручите это дело мне! — сказал он. Раздобыл себе рожок, кирку и
заступ и, как только спустился темный зимний вечер, добрался до
Корнуэллской горы и принялся за работу. Не успело настать утро, а он
уже вырыл яму в двадцать два фута глубиной и футов двадцать в
поперечнике, покрыл ее длинными ветками и соломой, а сверху присыпал
землей, чтобы казалось, будто это просто ровное место. Уселся Джек на
край ямы, подальше от жилища великана, и когда занялся день, приложил к
губам свой рожок и заиграл веселый галоп. Великан проснулся и с криком
выбежал из пещеры:
— Ах ты негодяй! Как посмел ты нарушить мой покой? Я этого не потерплю! Ну, ты мне дорого заплатишь! Поймаю тебя и целиком
изжарю на завтрак!
Но не успел великан выкрикнуть эти угрозы, как рухнул в яму — тут даже Корнуэллская гора затряслась.
— Что, великан, попался? — крикнул ему Джек. — Теперь угодишь прямо в
преисподнюю! Там достанется тебе за твои угрозы. А как насчет того,
чтобы изжарить меня на завтрак? Может, лучше что другое скушаешь? Зачем
тебе бедный Джек?
Поиздевавшись над великаном, Джек ударил его со всего размаху тяжелой киркой по макушке и убил наповал. Потом засыпал
яму землей и отправился искать пещеру Корморена. Нашел пещеру, а в ней —
груду сокровищ!
Городской магистрат узнал о подвиге Джека и объявил всем, что отныне Джека следует величать: Джек — победитель великанов
И пожаловал Джеку меч и пояс, на котором были золотом вышиты слова:
Сей корнуэллский отрок смел - Он Корморена одолел.
Весть о победе Джека вскоре разнеслась по всей Западной Англии, дошла до
другого великана, Бландебора, и он поклялся отомстить Джеку при первой
же встрече. Бландебор владел заколдованным замком, что стоял посреди
дремучего леса.
И вот месяца четыре спустя Джек отправился в Уэльс и проходил по опушке этого леса. Он очень устал, присел отдохнуть возле
веселого родника, да и заснул крепким сном. А пока он спал, к роднику
пришел за водой сам Бландебор; увидел Джека, прочитал надпись на его
поясе и сразу узнал, что это Джек — Победитель Великанов. Недолго думая
великан взвалил Джека на плечи и потащил в свой замок.
Дорогой пришлось ему пробираться через чащу, и шум ветвей разбудил Джека. С
ужасом и удивлением Джек понял, что попал в лапы великана; но самое
страшное было впереди!
Когда Бландебор вошел в свой замок, Джек увидел что все вокруг усеяно человеческими костями. А великан к тому же
сказал, что немного погодя тут будут валяться и Джековы косточки. Потом
Бландебор запер бедного Джека в огромной комнате, а сам пошел за другим
великаном — своим братом, который жил в том же лесу, — чтобы вместе с
ним полакомиться юношей.
Джек подождал-подождал, потом подошел к окну и увидел вдали двух великанов: они шли к замку.
«Ну, — подумал Джек, — сейчас я либо умру, либо спасусь!» Тут он заметил,
что в углу комнаты лежат крепкие веревки. Вот Джек взял две веревки,
завязал на конце каждой надежную петлю, и пока великаны отпирали
железную дверь, накинул им петли на шею, а концы веревок перебросил
через балку и что было силы потянул вниз. Великаны задохнулись. Джек
отпустил веревки, выхватил свой меч и пронзил обоих братьев. Потом взял
ключи Бландебора и отпер ими все комнаты. В комнатах он нашел трех
прекрасных девушек; они были привязаны друг к другу за волосы и умирали с
голоду.
— Прекрасные леди! — сказал им Джек. — Я умертвил чудовище и его жестокого брата. Вы свободны!
Тут Джек вручил девушкам все ключи и пошел своей дорогой в Уэльс.
Джек спешил и шагал очень быстро, но заблудился. Ночь застала его в дороге, а
жилья поблизости не было. Наконец Джек забрел в какую-то ложбину и
увидел большой дом. Собрался с духом и по-стучал в ворота. И тут, к его
изумлению, из дома вышел громадный великан о двух головах.
Однако он казался не таким свирепым, как другие великаны. Ведь это был уэльский
великан, и людям он причинял зло исподтишка, прикидываясь их другом.
Джек попросился переночевать, и великан отвел его в спальню. А посреди
ночи Джек услышал, как его хозяин бормочет в соседней комнате:
Хоть лег ты на мою кровать, С кровати той тебе не встать — По ней дубье пойдет плясать!
— Так вот что ты задумал! — прошептал Джек. — Узнаю твои уэльские штучки! Но я тебя перехитрю!
Тут Джек вскочил с кровати, положил на нее бревно, а сам спрятался в углу.
Поздно ночью уэльский великан вошел в комнату и принялся молотить
тяжелой дубиной по кровати. Он был уверен, что перемолол Джеку все
кости, но Джек наутро вышел из своего угла и, усмехаясь, поблагодарил
хозяина за ночлег.
— Хорошо ли отдохнул? — спросил его великан. — Может, тебя что-нибудь беспокоило ночью?
— Да нет! — ответил Джек. — Вот только крыса какая-то раза два задела меня хвостом.
Подивился великан. Потом повел Джека завтракать и поставил перед ним пудовую
миску мучного пудинга. Джеку не хотелось признаться, что ему столько не
съесть. Вот он сунул себе под куртку большой кожаный мешок и, пока ел,
незаметно перекладывал туда пудинг, а после завтрака сказал великану,
что сейчас покажет ему чудо. Взял нож и распорол мешок — пудинг-то весь и
вывалился!
— Черт побери! — вскричал великан. — Такое чудо и мы можем тебе показать! Схватил нож, вспорол себе брюхо и тут же упал мертвым.
В это самое время единственный сын короля Артура попросил у отца кучу
денег — хотел он по-пытать счастья в Уэльсе, где жила красавица,
одержимая семью злыми духами. Король всячески отговаривал сына, но
тщетно. Наконец пришлось ему уступить, и принц тронулся в путь с двумя
конями — на одном сам ехал, а на другом вьюк с деньгами вез.
Через несколько дней принц въехал в один уэльский город и увидел на площади
большую толпу. Он спросил людей, зачем они собрались, и те ответили, что
стерегут покойника, — не дают его хоронить, потому что он при жизни
большие деньги им задолжал. Подивился принц жестокосердию заимодавцев и
сказал:
— Ступайте похороните его, а заимодавцы пусть придут ко мне — я им все выплачу сполна. Тут принца осадило столько людей, что к вечеру
у него осталось всего два пенса.
В это время через город проходил Джек — Победитель Великанов. Щедрость принца пришлась ему по душе, и
юноша попросился к нему на службу. Принц согласился взять Джека, и
наутро они тронулись в путь вместе. Когда они выезжали из города,
принца окликнула какая-то старуха. Она сказала:
— Вот уже семь лет, как покойник взял у меня в долг два пенса. Прошу вас, заплатите мне, как платили другим!
Принц сунул руку в карман, вытащил последние свои деньги и отдал их женщине. У
Джека еще оставалось несколько монет, но путники в тот же день
истратили их на обед и оба оказались без гроша.
Перед самым заходом солнца королевский сын сказал:
— Где же нам ночевать, Джек? Ведь денег-то у нас нет.
На это Джек ответил:
— Ночлег найдется, господин мой! В двух милях отсюда живет мой дядя —
огромный, страшный великан о трех головах. Ему нипочем сразиться с
пятьюстами воинами в доспехах и разогнать их, как мух!
— Ну, — сказал принц, — тогда нам у него делать нечего! Великан проглотит нас одним
махом. Да что там! Ведь мы с тобой в дупле его гнилого зуба уместимся!
— Пустяки! — возразил Джек. — Я пойду вперед и подготовлю тебе встречу. Оставайся здесь и жди, пока я не вернусь!
И Джек во весь опор поскакал дальше.
Подъехал к воротам замка и застучал так громко, что стук его отдался эхом от
всех окрестных холмов. А великан загремел в ответ громовым голосом:
— Кто там? Джек молвил:
— Это я, твой бедный племянник Джек. Великан спросил:
— Какие вести принес мой бедный племянник Джек?
— Видит бог, плохие, дорогой дядюшка! — ответил Джек.
— Но-но! — сказал великан. — Разве можно приносить мне плохие вести? Ведь
я — Трехголовый великан. Я, как ты знаешь, выхожу сражаться против
пятисот воинов в доспехах, и они разлетаются от меня во все стороны, как
солома по ветру.
— Да, но сюда идет королевский сын с целой тысячей вооруженных воинов! — сказал Джек. — Они хотят убить тебя и уничтожить
все твое имущество!
— Вот как, племянник Джек! — молвил великан. — Ну, это и впрямь плохие вести! Я побегу спрячусь, а ты запри меня на
замок, на засов и на задвижку да держи ключи при себе, пока принц не
уберется отсюда.
Джек запер великана и поехал за принцем. В замке путники веселились всласть, а бедняга великан лежал и трясся в подземелье.
Наутро Джек спозаранку запасся золотом и серебром для своего господина и
посоветовал ему уехать на три мили вперед — ведь за три мили великан не
мог чуять принца. Потом Джек вернулся и выпустил дядюшку из подземелья.
— Чем тебя наградить за то, что ты спас мой замок от разгрома? — спросил великан.
— Да что там! — ответил Джек. — Ничего мне не надо. Вот разве отдай мне
свою поношенную куртку, шапку да еще старый ржавый меч и ночные туфли,
что валяются у тебя под кроватью.
— Ты не знаешь чего просишь! — сказал великан. — Ведь это мои самые драгоценные сокровища. Стоит тебе
надеть куртку, и ты станешь невидимкой. Шапка расскажет тебе обо всем,
что ты захочешь узнать. Меч изрубит на куски все, что ты им ударишь. А
туфли во мгновение ока унесут тебя куда пожелаешь. Но уж так и быть! Ты
мне хорошо послужил. Дарю тебе от чистого сердца все, что просишь!
Джек поблагодарил дядюшку, забрал подарки и ушел. Он быстро нагнал своего
господина, и вскоре они подъехали к дому красавицы, которую искал принц.
А она узнала, что принц явился просить ее руки, и угостила его на
славу. После пиршества прекрасная леди объявила принцу, что хочет задать
ему задачу. Она вытерла платком губы и сказала:
— Завтра утром вы должны показать мне этот самый платок. Иначе не сносить вам головы!
И она спрятала платок у себя на груди. Принц лег спать в большой тревоге.
Но всеведущая шапка Джека рассказала им, как достать платок.
В полночь красавица вызвала своего приятеля-духа и велела ему отнести ее к
Люциферу. А Джек надел куртку-невидимку и туфли-скороходы и примчался к
сатане вслед за красавицей. Она вошла в сатанинскую обитель и сразу же
отдала свой платок Люциферу, а тот положил его на полку. Джек немедля
схватил платок и принес его своему господину. А утром принц показал
платок прекрасной леди и тем спас свою жизнь.
В тот день леди поцеловала принца и сказала, что наутро он должен показать ей губы,
которые она целовала прошлой ночью. Иначе не сносить ему головы!
— Хорошо, покажу! — ответил принц. — Только обещайте никого больше не целовать, кроме меня!
— Как бы там ни было, — молвила красавица, — если вы не выполните моего приказа, вас ждет смерть.
В полночь она снова отправилась к Люциферу и побранила его за то, что он не уберег ее платка.
— Ну, на этот раз, — сказала красавица, — я не дам пощады принцу! Вот поцелую тебя, а он пусть-ка покажет мне твои губы!
И поцеловала сатану. Но только она отошла, как Джек отрубил Люциферу
голову, спрятал ее под курткой-невидимкой и отнес своему господину.
Утром принц поднял голову сатаны за рога и показал ее красавице. И сразу
наваждение рассеялось; злой дух покинул прекрасную леди, и она
предстала перед юношей во всей своей красе.
На другой день они обвенчались и вскоре уехали ко двору короля Артура. Там Джек за все свои
великие подвиги был посвящен в рыцари Круглого стола.
Спустя некоторое время Джек снова отправился на поиски великанов. Не успел он
далеко отъехать, как увидел пещеру. У входа в нее на деревянном чурбане
сидел великан с узловатой чугунной палицей на боку. Вытаращенные глаза
великана горели огнем, уродливое лицо его было свирепо, щеки походили
на свиные окорока, а борода топорщилась словно железные прутья. Волосы
падали на его могучие плечи как извивающиеся змеи, как шипящие гадюки.
Джек соскочил с коня, накинул куртку-невидимку и пошел к великану, бормоча про себя:
— Ага, вот ты где! Ну, ты и глазом не моргнешь, как я схвачу тебя за бороду!
Великан не видел Джека, — ведь тот был в куртке-невидимке. И вот Джек подкрался
к чудовищу и ударил его мечом по голове, но промахнулся и вместо головы
отрубил ему нос. Великан взревел, будто гром загремел, и в бешенстве
принялся размахивать чугунной палицей. Но Джек забежал сзади и вогнал
ему свой меч в спину по самую рукоятку. Великан мертвый повалился на
землю. Тут Джек отрубил ему голову и отослал ее вместе с головой другого
великана — его брата — королю Артуру. Пришлось ему нанять возчика и
взвалить головы на повозку.
Потом Джек решил зайти в пещеру великана, поискать там его сокровища. Долго он шагал по длинным ходам и переходам
и, наконец, добрался до большой комнаты, мощеной нетесанным камнем. В
глубине этой комнаты стоял кипящий котел, а справа от него громадный
стол, — за этим столом великан всегда обедал. В соседнюю комнату
выходило окно с железной решеткой. Джек заглянул в него и увидел
огромную толпу несчастных пленников. Они заметили Джека и закричали:
— Ох, юноша, неужто и тебе придется погибать вместе с нами в этой страшной берлоге?
— Да, — ответил Джек. — Но скажите, почему вы под замком?
— Нас держат тут, пока великанам не захочется есть, — ответил один
пленник, — а тогда самого толстого из нас режут. Кроме нас, великаны
едят других убитых ими людей!
— Хорошо, нечего сказать! — отозвался Джек.
Он тут же отпер ворота и выпустил всех пленников на свободу. Они
обрадовались, как радуются смертники, когда получат помилование.
Потом Джек обыскал сундуки великанов, поровну разделил золото и серебро между
пленниками и, наконец, проводил их в соседний замок, где они пировали и
веселились, празднуя свое освобождение.
Но вдруг, в самый разгар веселья, гонец принес весть, что двухголовый великан Тандерделл услышал
о смерти своих родичей и прибыл из северных долин, чтобы отомстить
Джеку; он сейчас уже всего в одной миле от замка, и все окрестные жители
бегут от него кто куда. Но Джек ничуть не испугался.
— Попробуй он сюда сунуться, я ему все зубы пересчитаю! А вас, господа, прошу выйти в
сад и посмотреть, как будет убит великан Тандерделл!
Замок стоял на островке, окруженном рвом глубиной в тридцать футов и шириной в
двадцать. Ров был залит водой, и переходили через него по разводному
мосту.
И вот Джек нанял людей, чтобы те обрубили мост с боков почти до самой середины. Потом на-дел куртку-невидимку и выступил против
великана с острым мечом в руках. Великан не видел Джека, но учуял его по
запаху и закричал:
Фи-фай-фо-фам!
Дух британца чую там!
Мертвый он или живой,
Попадет на завтрак мой!
— Ах, вот как! — молвил Джек. — Ну и обжора же ты!
А великан снова закричал:
— Так это ты, негодяй, погубил моих родичей?! Вот я сейчас растерзаю тебя
зубами, высосу из тебя кровь, а кости твои сотру в порошок!
— Сначала поймай меня! — ответил Джек и сбросил свою куртку-невидимку, чтобы великан его увидел.
Потом надел туфли-скороходы и побежал прочь. А великан погнался за ним, и
чудилось, будто это какой-то замок сдвинулся с места и сама земля
трясется под каждым его шагом.
Джек долго заставлял великана гоняться за ним — хотелось ему позабавить дам и кавалеров. Потом решил, что пора
кончать игру, и легко взбежал на мост. Великан во весь дух мчался за
ним с дубиной в руках. Но не успел он добраться до середины, как мост
провалился под тяжелым грузом, и великан рухнул вниз головой прямо в
воду и стал ворочаться и барахтаться в ней, словно кит. А Джек стоял
возле рва и потешался над ним. Но как ни злился великан, слыша насмешки
Джека, как ни метался в воде, не удалось ему выбраться из рва, чтобы
рассчитаться с врагом.
Наконец Джек схватил вожжи, накинул их великану на головы и с помощью упряжки лошадей вы-тащил его на берег,
потом отрубил своим острым мечом обе головы и отослал их королю Артуру.
Некоторое время Джек провел в празднествах и развлечениях, а потом опять покинул
прекрасных дам и рыцарей и отправился на поиски приключений. Через
многие леса пробирался Джек, пока, наконец, не подошел к подножию
высокой горы. И там, уже поздней ночью, увидел одинокий дом. Он постучал
в дверь, и ему открыл старик, с волосами белыми как снег.
— Отец, — сказал ему Джек, — пусти переночевать! Я заблудился, и ночь застала меня в дороге.
— Входи, входи! — ответил старик. — Добро пожаловать в мою убогую хижину.
Джек вошел, они уселись рядом, и старик повел такую речь:
— Сын мой, я вижу по надписи на твоем поясе, что ты великий Победитель
Великанов. Так слушай же, сын мой! На вершине этой горы стоит
заколдованный замок. Им владеет великан Галлигантюа. С помощью одного
старого колдуна великан заманивает к себе рыцарей и дам и волшебными
чарами превращает их в разных тварей. Но особенно меня печалит судьба
дочери герцога. Они схватили ее в отцовском саду и унесли по воздуху в
горящей колеснице, запряженной огнедышащими драконами. В замке ее
заперли и превратили в белую лань. Многие рыцари пытались рассеять
волшебные чары и освободить девушку, да никому это не удалось — у ворот
замка сидят два страшных грифона, и они уничтожают каждого, кто
подойдет близко. Но ты, сын мой, пройдешь мимо них невидимо. А на
воротах замка ты увидишь высеченную крупными буквами надпись. Она
подскажет тебе, как рассеять колдовство. Джек поблагодарил старика и
обещал, что утром попытается освободить дочь герцога, хотя бы ему это
стоило жизни.
Наутро Джек поднялся, надел куртку-невидимку, волшебную шапку, туфли-скороходы и приготовился к битве.
Едва он поднялся на вершину горы, как тотчас увидел огнедышащих грифонов. Но
он без страха прошел мимо них — ведь он был в куртке-невидимке. На
воротах замка на серебряной цепи висела золотая труба, а под ней были
высечены слова:
Кто в золоту трубу подует,
Тот страшный замок расколдует;
Свирепый великан умрет,
И к людям счастье вновь придет.
Как только Джек прочел эти строки, он задул в трубу, и огромный замок
затрясся до самого основания, а великана и колдуна охватило великое
смятение. Они принялись кусать локти и рвать на себе волосы, чуя, что
скоро придет конец их злой власти!
Вдруг великан нагнулся за своей палицей, но тут Джек одним ударом снес ему голову, а колдун поднялся в
воздух, и вихрь унес его прочь.
Злые чары рассеялись. Все, что были превращены в птиц и зверей, снова стали людьми, а замок исчез в клубах дыма.
Джек, как всегда, отправил голову великана Галлигантюа ко двору короля
Артура, а на другой день и сам отправился туда вместе с рыцарями и
дамами, которых освободил.
В награду за верную службу король уговорил герцога отдать дочь за честного Джека.
Они обвенчались, и все королевство веселилось на их свадьбе. А потом король
подарил Джеку великолепный замок с богатыми угодьями, и Джек прожил там
с женой остаток дней своих в любви и согласии.

На карте - Джек перед воротами замка великана Галлигантюа, его красный плащ - символ
активной деятельности. Это последнее усилие Джека на пути обретения
атрибута масти - Монеты. Пентакль выбит на камне под его ногами, и будет
высвобожден при разрушении замка. Ступени, лежащие впереди также могут
обозначать выход на новый уровень, хотя на верхней ступени еще стоят
чудовища, закрывая вход. Два грифона - классический античный
символ охранника золота, сокровища.

Ключевые слова по Хант: добросовестность, тяжелая работа, вознаграждение. Сосредоточенность на главной задаче. Практик, все пускающий в дело.

Туз Пентаклей

Шеала — Wed, 18 Dec 2019 20:45:55 GMT

Туз Пентаклей - Домовые. Сказка первая (Гримм)

Один башмачник не по своей вине так обеднел, что у него наконец ничего
больше не оставалось, кроме кожи для единственной пары башмаков. Вот и
выкроил он под вечер эти башмаки и хотел их с утра пустить в работу, а
так как совесть у него была чиста, то и лег он спокойно в постель,
помолился Богу и заснул.
Наутро, помолившись Богу, он хотел было усесться за работу, но оказалось, что башмаки стоят совсем готовые на
его столе. Подивился он и даже не знал, как это себе уяснить. Взял он
готовые башмаки в руку, чтобы поближе их рассмотреть, и увидел, что они
так чисто сработаны, что ни одного стежка нет в них неправильного -
видно, что мастер те башмаки шил. А вскоре после того явился и
покупатель, и так как башмаки ему понравились, то заплатил он за них
дороже, чем обычно, и башмачник на те деньги мог купить кожи на две пары
башмаков.
Он и скроил их с вечера и думал наутро со свежими силами приняться за работу, да это совершенно излишним, потому что утром
башмаки снова были готовы; да и за покупателями дело не стало, и получил
он столько денег, что мог купить кожи на четыре пары башмаков. На
другое утро башмачник опять-таки нашел у себя на столе все четыре пары
сшитыми и готовыми.
Так и пошло дело далее: что он с вечера накроит, то уж к утру все сшито, так что он вскоре стал сводить концы с концами и
наконец стал да- же зажиточным человеком.
Вот и случилось однажды вечером незадолго до Рождества, что он перед сном сказал своей же-не: "А
что, если бы мы нынешнюю ночку остались здесь да попытались бы увидеть,
кто это нам оказывает такую помощь?" Жена была довольна этим
предложением и зажгла свечу; а сами они спрятались в уголок комнаты
позади платьев, повешенных на стене, и стали прислушиваться да
присматриваться.
Ровно в полночь явились два маленьких красивеньких человечка; совсем маленькие, сели они за рабочий стол башмачника, взяли
все накроенные работы и начали своими крошечными пальчиками так проворно
и быстро тыкать шилом, тачать да постукивать молоточками, что башмачник
в изумлении не мог от них и глаз отвести. И работали они до тех пор,
пока всей работы не переделали и не выставили на стол готовую обувь;
тогда они живо собрались и исчезли мигом.
На другое утро жена сказала мужу: "Эти маленькие человечки нас обогатили своею работою; должно бы и
нам тоже их за это отблагодарить. Они вон какие крошечные, и, верно,
им, бедненьким, холодно. Знаешь, что я придумала? Сошью-ка я им каждому
по рубашечке, по кафтанцу, по камзольчику и порточкам; да каждому еще,
сверх того, свяжу по паре чулочек; а ты стачай им по паре башмачков".
Муж, конечно, согласился, и вечерком, когда у них все было готово, они
положили на столе свои подарки и затем попрятались по углам, чтобы
посмотреть, как человечки примут от них подарки.
В полночь явились они по-прежнему и хотели тотчас приняться за работу, но когда вместо
накроенной кожи нашли на столе красивенькие платьица, сначала
удивились, а затем очень обрадовались.
С величайшей быстротой они нарядились в сшитое для них платье, оправили на себе все-все складочки одежды и запели:
Мы теперь нарядны - и давай гулять!
Нечего нам больше сапоги тачать!
И стали кружиться и плясать, и прыгать через стулья и скамейки. Наконец
они доплясали до две-рей и за дверьми исчезли. И с этого времени они
больше не возвращались; но башмачнику везло по-прежнему в течение всей
его жизни, и всегда во всем была ему удача.

Вторая сказка
Жила-была бедная служанка, чистоплотная и на службу ретивая; она каждый день убирала дом и вытряхивала сор.
Однажды, когда служанка только что собиралась приняться за работу, она нашла у
двери письмо и, так как не могла его прочесть, то поставила метлу в
уголок и принесла письмо к своим господам; а в том письме оказалось
приглашение от домовых духов, которые звали девушку крестить у них
ребенка.
Девушка колебалась, как ей поступить; но наконец после многих уговоров и после того, как гос-пода сказали ей, что от такого
приглашения нельзя отказываться, она согласилась. Тогда явились трое
домовых и повели девушку внутрь гору, где жили эти маленькие человечки.
В их жилье все было маленькое, но такое красивое и миленькое, что и
описать невозможно. Родильница лежала на кровати из черного дерева,
украшенной жемчужинками, одеяльца были золотом расшиты, колыбелька - из
слоновой кости, а ванночка - из чистого золота.
Покончив с крестинами, девушка хотела было вернуться домой, но маленькие домовые
убедительно стали уговаривать ее, чтобы она у них погостила три дня.
Она выполнила их желание и провела время в веселье и радости, и
маленькие домовые старались ей во всем угодить.
Наконец она собралась домой, и тогда ее маленькие хозяева набили ей полнешеньки карманы золота и вывели ее из горы.
Вернувшись домой, девушка задумала приняться за свою обычную работу, взяла было в
руки метлу, которая, как и прежде, стояла в том же углу, и начала
подметать. Но из дома вышли какие-то незнакомые люди и спросили у
девушки, кто она и что она здесь делает.
Оказалось, что она пробыла в горе у маленьких домовых не три дня, а семь лет, и ее прежние господа тем временем успели умереть.

Третья сказка
У одной матери маленькие домовые духи похитили ее ребенка из колыбели, а
на место его положили оборотня, большеголового и пучеглазого, который
только и знал, что все требовал есть да пить.
В такой беде побежала мать к своей соседке и стала просить у нее совета.
Соседка посоветовала вынести оборотня в кухню, посадить на очаг, раз- вести
огонь и в двух яичных скорлупках кипятить при нем воду: это должно
рассмешить оборотня, а уж если удастся рассмешить его, так удастся и
избавиться от него.
Мать все исполнила по совету соседки. Когда она поставила над огнем яичные скорлупки с во-дою, головастый оборотень заговорил:
Хоть я и постарше
Столетнего леса,
А все не могу тут понять ни бельмеса!
И начал хохотать. Во время его хохота вдруг явилось множество маленьких
домовых, которые возвратили матери похищенное дитя, а своего оборотня
унесли.

На карте - два домовых духа, тачающие для хозяев дома дамский башмачок, оба работают золотыми нитками (символ изобилия и роскоши). В окно заглядывает полная улыбающаяся луна (целостность).
Ножницы рядом - символ непредсказуемости судьбы.

Ключевые слова по Хант: помощь, материальный рост. В доме уже есть то, что может стать источником денег. Общие принципы финансового роста, прибыли,
прироста.

2 Пентаклей

Шеала — Wed, 18 Dec 2019 20:22:43 GMT

2 Пентаклей - Рике с хохолком (Перро)

Жила когда-то королева, у которой родился сын, такой безобразный, что долгое
время сомневались — человек ли он. Волшебница, присутствовавшая при
его рождении, уверяла, что все обернется к лучшему, так как он будет
весьма умен; она даже прибавила, что благодаря особому дару, полученному
им от нее, он сможет наделить всем своим умом ту особу, которую полюбит
более всего на свете. Это несколько утешило бедную королеву, которая
весьма была огорчена тем, что родила на свет такого гадкого малыша.
Правда, как только этот ребенок научился лепетать, он сразу же стал
говорить премилые вещи, а во всех его поступках было столько ума, что
нельзя было не восхищаться. Я забыл сказать, что родился он с маленьким
хохолком на голове, а потому его и прозвали: Рике с хохолком. Рике было
имя всего его рода. Лет через семь или восемь у королевы одной из
соседних стран родились две дочери. Та из них, что первой явилась на
свет, была прекрасна, как день; королеве это было столь приятно, что
окружающие опасались, как бы ей от слишком сильной радости не стало
худо. Та самая волшебница, которая присутствовала при рождении Рике с
хохолком, находилась и при ней и, дабы ослабить ее радость, объявила,
что у маленькой принцессы вовсе не будет ума и что насколько она
красива, настолько она будет глупа. Это очень огорчило королеву, но
несколько минут спустя она испытала огорчение еще большее: она родила
вторую дочь, и та оказалась чрезвычайно некрасивой.
— Не убивайтесь так, сударыня, — сказала ей волшебница, — ваша дочь будет вознаграждена иными качествами, и будет у ней столько ума, что люди не заметят в ней недостатка красоты.
— Дай бог, — ответила королева, — но нельзя ли сделать так, чтобы старшая, такая красивая, стала немного поумнее?
— Что до ума, сударыня, я ничего не могу для нее сделать, — сказала
волшебница, — но я все могу, когда дело идет о красоте, а так как нет
такой вещи, которой я бы не сделала для вас, то она получит от меня дар —
наделять красотой того, кто ей понравится.
По мере того как обе принцессы подрастали, умножались и их совершенства, и повсюду только и было речи, что о красоте старшей и об уме младшей. Правда и то, что с годами весьма усиливались и их недостатки. Младшая дурнела прямо на
глазах, а старшая с каждым днем становилась все глупее. Она или ничего
не отвечала, когда ее о чем-либо спрашивали, или говорила глупости. К
тому же она была такая неловкая, что если переставляла на камине
какие-нибудь фарфоровые вещицы, то одну из них непременно разбивала, а
когда пила воду, то половину стакана всегда выливала себе на платье.
Хотя красота — великое достоинство в молодой особе, все же младшая дочь
всегда имела больший успех, чем старшая. Сперва все устремлялись к
красавице, чтоб поглядеть на нее, полюбоваться ею, но вскоре уже все шли
к той, которая была умна, потому что ее приятно было слушать; можно
было только удивляться, что уже через четверть часа, даже раньше, никого
не оставалось подле старшей, а все гости окружали младшую. Старшая,
хоть и была весьма глупа, замечала это и не пожалела бы отдать всю свою
красоту, лишь бы наполовину быть такой умной, как ее сестра. Королева,
как ни была разумна, все же порой не могла удержаться, чтоб не
попрекнуть дочь ее глупостью, и бедная принцесса чуть не умирала от
этого с горя.
Как-то раз в лесу, куда она пошла поплакать о своей беде, к
ней подошел человек очень уродливой и неприятной наружности, одетый,
впрочем, весьма пышно. Это был молодой принц Рике с хохолком: влюбившись
в нее по портретам, которые распространены были во всем мире, он
оставил королевство своего отца ради удовольствия повидать ее и
поговорить с нею. В восторге от того, что встретил ее здесь совсем одну,
он подошел к ней и представился как только мог почтительнее и учтивее.
Он приветствовал ее, как подобает, и тут, заметив, что принцесса очень
печальна, сказал ей:
— Не понимаю, сударыня, отчего это особа столь прекрасная, как вы, может быть столь печальна? Хоть я и могу похвалиться. что видел множество прекрасных особ, все же, надо сказать, не видел ни одной, чья красота напоминала бы вашу.
— Вы так любезны, сударь,— ответила ему принцесса и больше ничего не могла придумать.
— Красота, — продолжал Рике с хохолком, — столь великое благо, что она все
остальное может нам заменить, а когда обладаешь ею, то, мне кажется,
ничто уже не может особенно печалить нас.
— Я бы предпочла, — сказала принцесса, — быть столь же уродливой, как вы, но быть умной, вместо того чтобы быть такой красивой, но такой глупой.
— Ничто, сударыня, не служит столь верным признаком ума, как мысль об его отсутствии, и такова уж его природа, что чем больше его имеешь, тем больше его недостает.
— Не знаю, — сказала принцесса, — знаю только, что я очень глупа,
оттого-то и убивает меня печаль.
— Если только это огорчает вас, сударыня, я легко могу положить конец вашей печали.
— А как вы это сделаете? — спросила принцесса.
— В моей власти, сударыня, — сказал Рике с хохолком, — наделить всем моим умом ту особу, которую я полюблю более всего на свете. А так как эта особа — вы, сударыня, то теперь от вас одной зависит стать умной, лишь бы вы согласились выйти замуж за меня.
Принцесса была совсем озадачена и ничего не ответила.
— Вижу, — сказал Рике с хохолком, — что это предложение смущает вас, но я не удивляюсь и даю вам сроку целый год, чтобы вы могли принять решение. Принцессе
настолько не хватало ума, и в то же время ей так сильно хотелось иметь
его, что она вообразила, будто этому году никогда не будет конца, — и
вот она приняла сделанное ей предложение. Не успела она пообещать Рике,
что выйдет за него замуж ровно через год, как почувствовала себя совсем
иною, нежели раньше. Теперь она с поразительной легкостью могла говорить
все, что хотела, и говорить умно, непринужденно и естественно. В ту же
минуту она начала с принцем Рике любезный и легкий разговор и с таким
блеском проявила в нем свой ум, что Рике с хохолком подумал, не дал ли
он ей больше ума, чем оставил себе самому.
Когда она вернулась во дворец, весь двор не знал, что и подумать о таком внезапном и необыкновенном превращении: насколько прежде все привыкли слышать от нее
одни только глупости, настолько теперь удивлялись ее здравым и бесконечно остроумным речам. Весь двор был так обрадован, что и представить себе нельзя; только младшая сестра осталась не очень довольна, потому что, уже не превосходя теперь умом сестру, она рядом с нею казалась всего лишь противным уродом. Король стал слушаться советов старшей дочери и нередко в ее покоях совещался о делах.
Так как слух об этой перемене распространился повсюду, то молодые принцы из всех
соседних королевств стали пытаться заслужить ее любовь, и почти все
просили ее руки; но ни один из них не казался ей достаточно умным, и она
выслушивала их, никому ничего не обещая. Но вот к ней явился принц
столь могущественный, столь богатый, столь умный и столь красивый, что
принцесса не могла не почувствовать к нему расположения. Отец ее,
заметив это, сказал, что предоставляет ей выбрать жениха и что решение
зависит только от нее. Чем умнее человек, тем труднее принять решение в
таком деле, а потому, поблагодарив отца, она попросила дать ей время на
размышление.
Случайно она пошла гулять в тот самый лес, где встретила
принца Рике, чтобы на свободе подумать о том, что ей предпринять. Гуляя
там в глубокой задумчивости, она вдруг услышала глухой шум под ногами,
как будто какие-то люди ходят, бегают, суетятся. Внимательно
прислушавшись, она разобрала слова. Кто-то говорил: "Принеси мне этот
котелок!" А кто-то другой: "Подай мне тот котелок". А третий: "Подложи
дров в огонь". В тот же миг земля разверзлась, и у себя под ногами
принцесса увидела большую кухню, которую наполняли повара, поварята и
все прочие, без кого никак не приготовить роскошного пира. От них
отделилась толпа человек в двадцать или тридцать; то были вертельщики,
они направились в одну из аллей, расположились там вокруг длинного стола
и, со шпиговальными иглами в руках, в шапках с лисьими хвостиками на
головах, дружно принялись за работу, напевая благозвучную песню.
Принцесса, удивленная этим зрелищем, спросила их, для кого они трудятся.
— Это, сударыня, — отвечал самый видный из них, — для принца Рике,
завтра его свадьба. Принцесса удивилась еще больше и, вспомнив вдруг,
что сегодня исполнился ровно год с того дня, как она обещала выйти замуж
за принца Рике, еле устояла на ногах. Не помнила она об этом оттого,
что, давая обещание, была еще глупой, и, получив от принца ум, который
он ей подарил, забыла все свои глупости. Она продолжала свою прогулку,
но не успела пройти и тридцати шагов, как пред ней предстал Рике с
хохолком, исполненный отваги, в великолепном наряде, ну, словом, как
принц, готовящийся к свадьбе.
— Вы видите, сударыня, — сказал он, — я свято сдержал слово и не сомневаюсь, что вы тоже пришли сюда затем, чтобы исполнить ваше обещание и сделать меня самым счастливым среди людей, отдав мне вашу руку.
— Признаюсь вам откровенно, — ответила принцесса, — я еще не приняла решения, какое хотелось бы вам, и не думаю, чтобы когда-нибудь приняла.
— Вы удивляете меня, сударыня! — сказал ей Рике с хохолком.
— Верю, — ответила принцесса, — и конечно уж, если бы я имела дело с человеком грубым или глупым, то была бы в великом затруднении. "Слово принцессы свято, — сказал бы он мне, — и вы должны выйти за меня замуж, раз вы мне обещали!" Но я говорю с человеком самым умным во всем мире, а потому уверена, что вас удастся убедить. Вы знаете, что, когда я еще была глупой, я все-таки и тогда не решалась
выйти за вас замуж, — так как же вы хотите, чтобы теперь, обладая умом,
который вы мне дали и от которого я стала еще разборчивее, чем была
прежде, я приняла решение, какое не смогла принять даже в ту пору? Если
вы и вправду собирались на мне жениться, то напрасно вы избавили меня от
моей глупости и научили во всем разбираться.
— Если глупому человеку, как вы только что сказали, — возразил Рике с хохолком, — было бы позволено попрекать вас изменой вашему слову, то почему же мне,
сударыня, вы не разрешаете посту-пить так же, когда дело идет о счастье
моей жизни? Какой смысл в том, чтобы люди умные оказывались в худшем
положении, чем те, у которых вовсе нет ума? Вы ли это говорите, вы, у
которой столько ума и которая так хотела поумнеть? Но давайте вернемся к
делу. Если не считать моего уродства, что не нравится вам во мне? Вы
недовольны моим родом, моим умом, моим нравом, моим поведением?
— Ничуть, — отвечала принцесса, — мне нравится в вас все, что вы
перечислили сейчас.
— Если так, — сказал Рике с хохолком, — я очень рад, потому что вы можете сделать меня самым счастливым из смертных.
— Как же это может быть? — удивилась принцесса.
— Так будет, — ответил принц Рике, — если вы полюбите меня настолько, что пожелаете этого, а чтобы вы, сударыня, не сомневались, знайте: от той самой волшебницы, что в день моего рождения наградила меня волшебным даром и позволила мне наделить умом любого человека, какого мне заблагорассудится, вы тоже получили дар — вы можете сделать красавцем того, кого полюбите и кого
захотите удостоить этой милости.
— Если так, — сказала принцесса, — я отдуши желаю, чтоб вы стали самым прекрасным и самым любезным принцем на всей земле, и, насколько это в моих силах, приношу вам в дар красоту!
Не успела принцесса произнести эти слова, как принц Рике уже превратился в
самого красивого, самого стройного и самого любезного человека, какого
мне случалось видеть. Иные уверяют, что чары волшебницы здесь были ни
при чем, что только любовь произвела это превращение. Они говорят, что
принцесса, поразмыслив о постоянстве своего поклонника, о его скромности
и обо всех прекрасных свойствах его ума и души, перестала замечать, как
уродливо его тело, как безобразно его лицо: горб его стал теперь
придавать ему некую особую важность, в его ужасной хромоте она теперь
видела лишь манеру склоняться чуть набок, и эта манера приводила ее в
восторг. Говорят даже, будто глаза его казались ей теперь даже более
блестящими оттого, что были косы, будто в них она видела выражение
страстной любви, а его большой красный нос приобрел для нее какие-то
таинственные, даже героические черты. Как бы то ни было, принцесса
обещала Рике тотчас же выйти за него замуж, лишь бы он получил согласие
ее отца. Король, узнав, сколь высоко его дочь ставит принца Рике,
который к тому же был ему известен как принц весьма умный и
рассудительный, был рад увидеть в нем своего зятя. Свадьбу отпраздновали
на другой день, как и предвидел Рике с хохолком, и в полном согласии с
приказаниями, которые он успел дать задолго до того.

На карте изображены Принцесса и Рике, ведущие второй разговор в лесу. Карта
условно разделена на две части - за спиной у Рике голый, пожелтевший,
бесплодный лес, а за спиной у принцессы - зеленый и цветущий. Цветки
бругмансии над головой у принцессы обозначают свадебные колокола и
предвещают счастье. Принцесса, уже наделенная умом, выбирает между
верностью своему слову и отказом от него.

Ключевые слова по Хант: балансирование между двумя выборами.

3 Пентаклей

Шеала — Tue, 17 Dec 2019 14:42:30 GMT

3 Пентаклей - Три поросёнка (английская сказка)

Жили-были на свете три поросенка. Три брата. Все одинакового роста, кругленькие, розовые, с одинаковыми веселыми хвостиками.
Даже имена у них были похожи. Звали поросят: Ниф-Ниф, Нуф-Нуф и Наф-Наф. Все
лето они кувыркались в зеленой траве, грелись на солнышке, нежились в
лужах.
Но вот наступила осень.
Солнце уже не так сильно припекало, серые облака тянулись над пожелтевшим лесом.
- Пора нам подумать о зиме, - сказал как-то Наф-Наф своим братьям,
проснувшись рано утром. - Я весь дрожу от холода. Мы можем
простудиться. Давайте построим дом и будем зимовать вместе под одной
теплой крышей.
Но его братьям не хотелось браться за работу. Гораздо приятнее в последние теплые дни гулять и прыгать по лугу, чем рыть землю
и таскать тяжелые камни.
- Успеется! До зимы еще далеко. Мы еще погуляем - сказал Ниф-Ниф и перекувырнулся через голову.
- Когда нужно будет, я сам построю себе дом, - сказал Нуф-Нуф и лег в лужу.
- Я тоже, - добавил Ниф-Ниф.
- Ну, как хотите. Тогда я буду один строить себе дом, - сказал Наф-Наф.
- Я не буду вас дожидаться.
С каждым днем становилось все холоднее и холоднее.
Но Ниф-Ниф и Нуф-Нуф не торопились. Им и думать не хотелось о работе. Они
бездельничали с утра до вечера. Они только и делали, что играли в свои
поросячьи игры, прыгали и кувыркались.
- Сегодня мы еще погуляем, - говорили они, - а завтра с утра возьмемся за дело.
Но и на следующий день они говорили то же самое.
И только тогда, когда большая лужа у дороги стала по утрам покрываться
тоненькой корочкой льда, ленивые братья взялись наконец за работу.
Ниф-Ниф решил, что проще и скорее всего смастерить дом из соломы. Ни с кем не
посовето-вавшись, он так и сделал. Уже к вечеру его хижина была готова.
Ниф-Ниф положил на крышу последнюю соломинку и, очень довольный своим домиком, весело запел:
- Хоть полсвета обойдешь,
Обойдешь, обойдешь,
Лучше дома не найдешь,
Не найдешь, не найдешь!
Напевая эту песенку, он направился к Нуф-Нуфу.
Нуф-Нуф невдалеке тоже строил себе домик.
Он старался скорее покончить с этим скучным и неинтересным делом.
Сначала, так же как и брат, он хотел построить себе дом из соломы. Но
потом решил, что в таком доме зимой будет очень холодно. Дом будет
прочнее и теплее, если его построить из веток и тонких прутьев.
Так он и сделал.
Он вбил в землю колья, переплел их прутьями, на крышу навалил сухих листьев, и к вечеру дом был готов.
Нуф-Нуф с гордостью обошел его несколько раз кругом и запел:
- У меня хороший дом,
Новый дом, прочный дом,
Мне не страшен дождь и гром,
Дождь и гром, дождь и гром!
Не успел он закончить песенку, как из-за куста выбежал Ниф-Ниф.
- Ну, вот и твой дом готов! - сказал Ниф-Ниф брату. - Я говорил, что мы и
одни справимся с этим делом! Теперь мы свободны и можем делать все,
что нам вздумается!
- Пойдем к Наф-Нафу и посмотрим, какой он себе выстроил дом! – сказал Нуф-Нуф. - Что-то мы его давно не видели!
- Пойдем посмотрим! - согласился Ниф-Ниф.
И оба брата, очень довольные тем, что им ни о чем больше не нужно заботиться, скрылись за кустами.
Наф-Наф вот уже несколько дней был занят постройкой. Он натаскал камней,
намесил глины и теперь не спеша строил себе надежный, прочный дом, в
котором можно было бы укрыться от ветра, дождя и мороза.
Он сделал в доме тяжелую дубовую дверь с засовом, чтобы волк из соседнего леса не мог к нему забраться.
Ниф-Ниф и Нуф-Нуф застали брата за работой.
- Что ты строишь? - в один голос закричали удивленные Ниф-Ниф и Нуф-Нуф. - Что это, дом для поросенка или крепость?
- Дом поросенка должен быть крепостью! - спокойно ответил им Наф-Наф, продолжая работать.
- Не собираешься ли ты с кем-нибудь воевать? - весело прохрюкал Ниф-Ниф и подмигнул Нуф-Нуфу.
И оба брата так развеселились, что их визг и хрюканье разнеслись далеко по лужайке.
А Наф-Наф как ни в чем не бывало продолжал класть каменную стену своего дома, мурлыча себе под нос песенку:
- Я, конечно, всех умней,
Всех умней, всех умней!
Дом я строю из камней,
Из камней, из камней!
Никакой на свете зверь,
Хитрый зверь, страшный зверь,
Не ворвется в эту дверь,
В эту дверь, в эту дверь!
- Это он про какого зверя? - спросил Ниф-Ниф у Нуф-Нуфа.
- Это ты про какого зверя? - спросил Нуф-Нуф у Наф-Нафа.
- Это я про волка! - ответил Наф-Наф и уложил еще один камень.
- Посмотрите, как он боится волка! - сказал Ниф-Ниф.
- Он боится, что его съедят! - добавил Нуф-Нуф.
И братья еще больше развеселились.
- Какие здесь могут быть волки? - сказал Ниф-Ниф.
- Никаких волков нет! Он просто трус! - добавил Нуф-Нуф.
И оба они начали приплясывать и петь:
- Нам не страшен серый волк,
Серый волк, серый волк!
Где ты ходишь, глупый волк,
Старый волк, страшный волк?
Они хотели подразнить Наф-Нафа, но тот даже не обернулся.
- Пойдем, Нуф-Нуф, - сказал тогда Ниф-Ниф. - Нам тут нечего делать!
И два храбрых братца пошли гулять.
По дороге они пели и плясали, а когда вошли в лес, то так расшумелись, что разбудили волка, который спал под сосной.
- Что за шум? - недовольно проворчал злой и голодный волк и поскакал к
тому месту, откуда до-носились визг и хрюканье двух маленьких, глупых
поросят.
- Ну, какие тут могут быть волки! - говорил в это время Ниф-Ниф, который волков видел только на картинках.
- Вот мы его схватим за нос, будет знать! - добавил Нуф-Нуф, который тоже никогда не видел живого волка.
- Повалим, да еще свяжем, да еще ногой вот так, вот так! – расхвастался Ниф-Ниф и показал, как они будут расправляться с волком.
И братья опять развеселились и запели:
- Нам не страшен серый волк,
Серый волк, серый волк!
Где ты ходишь, глупый волк,
Старый волк, страшный волк?
И вдруг они увидели настоящего живого волка!
Он стоял за большим деревом, и у него был такой страшный вид, такие злые
глаза и такая зубастая пасть, что у Ниф-Нифа и Нуф-Нуфа по спинкам
пробежал холодок и тонкие хвостики мелко-мелко задрожали.
Бедные поросята не могли даже пошевельнуться от страха.
Волк приготовился к прыжку, щелкнул зубами, моргнул правым глазом, но
поросята вдруг опомнились и, визжа на весь лес, бросились наутек.
Никогда еще не приходилось им так быстро бегать!
Сверкая пятками и поднимая тучи пыли, поросята неслись каждый к своему дому.
Ниф-Ниф первый добежал до своей соломенной хижины и едва успел захлопнуть дверь перед самым носом волка.
- Сейчас же отопри дверь! - прорычал волк. - А не то я ее выломаю!
- Нет, - прохрюкал Ниф-Ниф, - я не отопру!
За дверью было слышно дыхание страшного зверя.
- Сейчас же отопри дверь! - прорычал опять волк. - А не то я так дуну, что весь твой дом разлетится!
Но Ниф-Ниф от страха ничего уже не мог ответить.
Тогда волк начал дуть: "Ф-ф-ф-у-у-у!"
С крыши дома слетали соломинки, стены дома тряслись.
Волк еще раз глубоко вздохнул и дунул во второй раз: "Ф-ф-ф-у-у-у!"
Когда волк дунул в третий раз, дом разлетелся во все стороны, как будто на него налетел ураган.
Волк щелкнул зубами перед самым пятачком маленького поросенка. Но Ниф-Ниф
ловко увернулся и бросился бежать. Через минуту он был уже у двери
Нуф-Нуфа.
Едва успели братья запереться, как услышали голос волка:
- Ну, теперь я съем вас обоих!
Ниф-Ниф и Нуф-Нуф испуганно поглядели друг на друга. Но волк очень устал и потому решил пойти на хитрость.
- Я передумал! - сказал он так громко, чтобы его услышали в домике. – Я
не буду есть этих худосочных поросят! Я лучше пойду домой!
- Ты слышал? - спросил Ниф-Ниф у Нуф-Нуфа. - Он сказал, что не будет нас есть! Мы худосочные!
- Это очень хорошо! - сказал Нуф-Нуф и сразу перестал дрожать.
Братьям стало весело, и они запели как ни в чем не бывало:
- Нам не страшен серый волк,
Серый волк, серый волк!
Где ты ходишь, глупый волк,
Старый волк, страшный волк?
А волк и не думал никуда уходить. Он просто отошел в сторонку и
притаился. Ему было очень смешно. Он с трудом сдерживал себя, чтобы не
расхохотаться. Как ловко он обманул двух глупых, маленьких поросят!
Когда поросята совсем успокоились, волк взял овечью шкуру и осторожно подкрался к дому.
У дверей он накрылся шкурой и тихо постучал.
Ниф-Ниф и Нуф-Нуф очень испугались, когда услышали стук.
- Кто там? - спросили они, и у них снова затряслись хвостики.
- Это я-я-я - бедная маленькая овечка! - тонким, чужим голосом пропищал
волк. - Пустите меня переночевать, я отбилась от стада и очень устала!
- Пустить? - спросил брата добрый Ниф-Ниф.
- Овечку можно пустить! - согласился Нуф-Нуф. - Овечка не волк!
Но когда поросята приоткрыли дверь, они увидели не овечку, а все того же
зубастого волка. Братья захлопнули дверь и изо всех сил налегли на нее,
чтобы страшный зверь не смог к ним ворваться.
Волк очень рассердился. Ему не удалось перехитрить поросят! Он сбросил с себя овечью шкуру и зарычал:
- Ну, погодите же! От этого дома сейчас ничего не останется!
И он принялся дуть. Дом немного покосился. Волк дунул второй, потом третий, потом четвертый раз.
С крыши слетали листья, стены дрожали, но дом все еще стоял.
И только когда волк дунул в пятый раз, дом зашатался и развалился. Одна
только дверь некоторое время еще стояла посреди развалин.
В ужасе бросились поросята бежать. От страха у них отнимались ноги, каждая
щетинка дрожала, носы пересохли. Братья мчались к дому Наф-Нафа.
Волк нагонял их огромными скачками. Один раз он чуть не схватил Ниф-Нифа за
заднюю ножку, но тот вовремя отдернул ее и прибавил ходу.
Волк тоже поднажал. Он был уверен, что на этот раз поросята от него не убегут.
Но ему опять не повезло.
Поросята быстро промчались мимо большой яблони, даже не задев ее. А волк не
успел свернуть и налетел на яблоню, которая осыпала его яблоками. Одно
твердое яблоко ударило его между глаз. Большая шишка вскочила у волка на
лбу.
А Ниф-Ниф и Нуф-Нуф ни живы ни мертвы подбежали в это время к дому Наф-Нафа.
Брат быстро впустил их в дом. Бедные поросята были так напуганы, что ничего
не могли сказать. Они молча бросились под кровать и там притаились.
Наф-Наф сразу догадался, что за ними гнался волк. Но ему нечего было
бояться в своем каменном доме. Он быстро закрыл дверь на засов, сам сел
на табуреточку и громко запел:
- Никакой на свете зверь,
Хитрый зверь, страшный зверь,
Не откроет эту дверь,
Эту дверь, эту дверь!
Но тут как раз постучали в дверь.
- Кто стучит? - спокойным голосом спросил Наф-Наф.
- Открывай без разговоров! - раздался грубый голос волка.
- Как бы не так! И не подумаю! - твердым голосом ответил Наф-Наф.
- Ах так! Ну, держитесь! Теперь я съем всех троих!
- Попробуй! - ответил из-за двери Наф-Наф, даже не привстав со своей табуреточки.
Он знал, что ему и братьям нечего бояться в прочном каменном доме.
Тогда волк втянул в себя побольше воздуха и дунул, как только мог!
Но, сколько бы он ни дул, ни один даже самый маленький камень не сдвинулся с места.
Волк посинел от натуги.
Дом стоял как крепость. Тогда волк стал трясти дверь. Но дверь тоже не
поддавалась. Волк стал от злости царапать когтями стены дома и грызть
камни, из которых они были сложены, но он только
обломал себе когти и испортил зубы.
Голодному и злому волку ничего не оставалось делать, как убираться восвояси.
Но тут он поднял голову и вдруг заметил большую, широкую трубу на крыше.
- Ага! Вот через эту трубу я и проберусь в дом! - обрадовался волк.
Он осторожно влез на крышу и прислушался. В доме было тихо.
"Я все-таки закушу сегодня свежей поросятинкой!" - подумал волк и, облизнувшись, полез в трубу.
Но, как только он стал спускаться по трубе, поросята услышали шорох. А
когда на крышку котла стала сыпаться сажа, умный Наф-Наф сразу
догадался, в чем дело.
Он быстро бросился к котлу, в котором на огне кипела вода, и сорвал с него крышку.
- Милости просим! - сказал Наф-Наф и подмигнул своим братьям.
Ниф-Ниф и Нуф-Нуф уже совсем успокоились и, счастливо улыбаясь, смотрели на своего умного и храброго брата.
Поросятам не пришлось долго ждать. Черный, как трубочист, волк бултыхнулся прямо в кипяток.
Никогда еще ему не было так больно!
Глаза у него вылезли на лоб, вся шерсть поднялась дыбом.
С диким ревом ошпаренный волк вылетел в трубу обратно на крышу, скатился
по ней на землю, перекувырнулся четыре раза через голову, проехался на
своем хвосте мимо запертой двери и бросился в лес.
А три брата, три маленьких поросенка, глядели ему вслед и радовались, что они так ловко проучили злого разбойника.
А потом они запели свою веселую песенку:
- Хоть полсвета обойдешь,
Обойдешь, обойдешь,
Лучше дома не найдешь,
Не найдешь, не найдешь!
Никакой на свете зверь,
Хитрый зверь, страшный зверь,
Не откроет эту дверь,
Эту дверь, эту дверь!
Волк из леса никогда,
Никогда, никогда
Не вернется к нам сюда,
К нам сюда, к нам сюда!
С этих пор братья стали жить вместе, под одной крышей.
Вот и все, что мы знаем про трех маленьких поросят - Ниф-Нифа, Нуф-Нуфа и Наф-Нафа.

На карте - поросенок Наф-Наф в голубом фартуке (символ тяжелого труда),
который выкладывает стену своего домика из кирпичей. Дорога, на которой
он стоит, усыпана округлой галькой (символ верного и гладкого пути).
Лестница на земле - подъем на новый уровень мастерства после завершения
работы, поэтому она пока лежит, работа не закончена. Вдали видны
соломенный и лозовый домики двух других поросят. В некотором отдалении
под деревом сидит волк и ждет когда по сюжету наступит его выход, как
знак потенциальной угрозы проекту. Яблоки - плоды трудов (у автора - символ обмана, что тоже отлично подходит).

Ключевые слова по Хант: созидательность, планирование. Квалифицированная работа, труд, приносящий пользу (возможно, группе персон), верный расчет, знание
перспектив.

4 Пентаклей

Шеала — Mon, 16 Dec 2019 21:20:03 GMT

4 Пентаклей - Огниво (Андерсен)

Шел солдат по дороге: раз-два! раз-два! Ранец за спиной, сабля на боку; он
шел домой с войны. На дороге встретилась ему старая ведьма --
безобразная, противная: нижняя губа висела у нее до самой груди.
-- Здорово, служивый! -- сказала она. -- Какая у тебя славная сабля! А
ранец-то какой большой! Вот бравый солдат! Ну сейчас ты получишь денег,
сколько твоей душе угодно.
-- Спасибо, старая ведьма! -- сказал солдат.
-- Видишь вон то старое дерево? -- сказала ведьма, показывая на дерево,
которое стояло неподалеку. -- Оно внутри пустое. Влезь наверх, там
будет дупло, ты и спустись в него, в самый низ! А перед тем я обвяжу
тебя веревкой вокруг пояса, ты мне крикни, и я тебя вытащу.
-- Зачем мне туда лезть? -- спросил солдат.
-- За деньгами! -- сказала ведьма. -- Знай, что когда ты доберешься до
самого низа, то увидишь большой подземный ход; в нем горит больше сотни
ламп, и там совсем светло. Ты увидишь три двери; можешь отворить их,
ключи торчат снаружи. Войди в первую комнату; посреди комнаты увидишь
большой сундук, а на нем собаку: глаза у нее, словно чайные чашки! Но
ты не бойся! Я дам тебе свой синий клетчатый передник, расстели его на
полу, а сам живо подойди и схвати собаку, посади ее на передник, открой
сундук и бери из него денег вволю. В этом сундуке одни медяки; захочешь
серебра -- ступай в другую комнату; там сидит собака с глазами, как
мельничные колеса! Но ты не пугайся: сажай ее на передник и бери себе
денежки. А захочешь, так достанешь и золота, сколько сможешь унести;
пойди только в третью комнату. Но у собаки, что сидит там на деревянном
сундуке, глаза -- каждый с круглую башню. Вот это собака!
Злющая-презлющая! Но ты ее не бойся: посади на мой передник, и она тебя
не тронет, а ты бери себе золота, сколько хочешь!
-- Оно бы недурно! -- сказал солдат. -- Но что ты с меня за это возьмешь, старая ведьма? Ведь что-нибудь да тебе от меня нужно?
-- Я не возьму с тебя ни полушки! -- сказала ведьма. -- Только принеси мне
старое огниво, его позабыла там моя бабушка, когда спускалась в
последний раз.
-- Ну, обвязывай меня веревкой! -- приказал солдат.
-- Готово! -- сказала ведьма. -- А вот и мой синий клетчатый передник!
Солдат влез на дерево, спустился в дупло и очутился, как сказала ведьма,
в большом проходе, где горели сотни ламп.
Вот он открыл первую дверь. Ох! Там сидела собака с глазами, как чайные чашки, и таращилась на солдата.
-- Вот так молодец! -- сказал солдат, посадил пса на ведьмин передник и
набрал полный карман медных денег, потом закрыл сундук, опять посадил на
него собаку и отправился в другую комнату. Ай-ай! Там сидела собака с
глазами, как мельничные колеса.
-- Нечего тебе таращиться на меня, глаза заболят! -- сказал солдат и посадил собаку на ведьмин передник.
Увидев в сундуке огромную кучу серебра, он выбросил все медяки и набил
оба кармана и ранец серебром. Затем солдат пошел в третью комнату. Фу
ты пропасть! У этой собаки глаза были ни дать ни взять две круглые башни
и вертелись, точно колеса.
-- Мое почтение! -- сказал солдат и взял под козырек. Такой собаки он еще не видывал.
Долго смотреть на нее он, впрочем, не стал, а взял да и посадил на передник и
открыл сундук. Батюшки! Сколько тут было золота! Он мог бы купить на
него весь Копенгаген, всех сахарных поросят у торговки сластями, всех
оловянных солдатиков, всех деревянных лошадок и все кнутики на свете! На
все хватило бы! Солдат повыбросил из карманов и ранца серебряные деньги
и так набил карманы, ранец, шапку и сапоги золотом, что еле-еле мог
двигаться. Ну, наконец-то он был с деньгами! Собаку он опять посадил на
сундук, потом захлопнул дверь, поднял голову и закричал:
-- Тащи меня, старая ведьма!
-- Огниво взял? -- спросила ведьма.
-- Ах черт, чуть не забыл! -- сказал солдат, пошел и взял огниво.
Ведьма вытащила его наверх, и он опять очутился на дороге, только теперь и
карманы его, и сапоги, и ранец, и фуражка были набиты золотом.
-- Зачем тебе это огниво? -- спросил солдат.
-- Не твое дело! -- ответила ведьма. -- Получил деньги, и хватит с тебя! Ну, отдай огниво!
-- Как бы не так! -- сказал солдат. -- Сейчас же говори, зачем тебе оно, не то вытащу саблю да отрублю тебе голову.
-- Не скажу! -- уперлась ведьма.
Солдат взял и отрубил ей голову. Ведьма повалилась мертвая, а он завязал все
деньги в ее передник, взвалил узел на спину, сунул огниво в карман и
зашагал прямо в город.
Город был чудесный; солдат остановился на самом дорогом постоялом дворе, занял самые лучшие комнаты и потребовал
все свои любимые блюда -- теперь ведь он был богачом!
Слуга, который чистил приезжим обувь, удивился, что у такого богатого господина такие
плохие сапоги, но солдат еще не успел обзавестись новыми. Зато на другой
день он купил себе и хорошие сапоги и богатое платье. Теперь солдат
стал настоящим барином, и ему рассказали обо всех чудесах, какие были
тут, в городе, и о короле, и о его прелестной дочери, принцессе.
-- Как бы ее увидать? -- спросил солдат.
-- Этого никак нельзя! -- сказали ему. -- Она живет в огромном медном
замке, за высокими стенами с башнями. Никто, кроме самого короля, не
смеет ни войти туда, ни выйти оттуда, потому что королю предсказали,
будто дочь его выйдет замуж за простого солдата, а короли этого не
любят!
"Вот бы на нее поглядеть!" -- подумал солдат.
Да кто бы ему позволил?!
Теперь-то он зажил весело: ходил в театры, ездил кататься в королевский сад и
много помогал бедным. И хорошо делал: он ведь по себе знал, как плохо
сидеть без гроша в кармане! Теперь он был богат, прекрасно одевался и
приобрел очень много друзей; все они называли его славным малым,
на-стоящим кавалером, а ему это очень нравилось. Так он все тратил да
тратил деньги, а вновь-то взять было неоткуда, и осталось у него в конце
концов всего-навсего две денежки! Пришлось перебраться из хороших
комнат в крошечную каморку под самой крышей, самому чистить себе сапоги и
даже латать их; никто из друзей не навещал его, -- уж очень высоко было
к нему подниматься!
Раз как-то, вечером, сидел солдат в своей каморке; совсем уже стемнело, и вспомнил про маленький огарочек в
огниве, которое взял в подземелье, куда спускала его ведьма. Солдат
достал огниво и огарок, но стоило ему ударить по кремню, как дверь
распахнулась, и перед ним очутилась собака с глазами, точно чайные
чашки, та самая, которую он видел в подземелье.
-- Что угодно, господин? -- пролаяла она.
-- Вот так история! -- сказал солдат. -- Огниво-то, выходит, прелюбопытная
вещица: я могу получить все, что захочу! Эй ты, добудь мне деньжонок!
-- сказал он собаке. Раз -- ее уж и след простыл, два -- она опять тут
как тут, а в зубах у нее большой кошель, набитый медью! Тут солдат
понял, что за чудное у него огниво. Ударишь по кремню раз -- является
собака, которая сидела на сундуке с медными деньгами; ударишь два --
является та, которая сидела на серебре; ударишь три -- прибегает собака,
что сидела на золоте.
Солдат опять перебрался в хорошие комнаты, стал ходить в щегольском платье, и все его друзья сейчас же узнали его и
ужасно полюбили.
Вот ему и приди в голову: "Как это глупо, что нельзя видеть принцессу. Такая красавица, говорят, а что толку? Ведь она
век свой сидит в медном замке, за высокими стенами с башнями. Неужели
мне так и не удастся поглядеть на нее хоть одним глазком? Ну-ка, где мое
огниво?" И он ударил по кремню раз -- в тот же миг перед ним стояла
собака с глазами, точно чайные чашки.
-- Теперь, правда, уже ночь, -- сказал солдат.-- Но мне до смерти захотелось увидеть принцессу, хоть на одну минуточку!
Собака сейчас же за дверь, и не успел солдат опомниться, как она явилась с
принцессой. Принцесса сидела у собаки на спине и спала. Она была чудо
как хороша; всякий сразу бы увидел, что это настоящая принцесса, и
солдат не утерпел и поцеловал ее, -- он ведь был бравый воин, настоящий
солдат.
Собака отнесла принцессу назад, и за утренним чаем принцесса рассказала королю с королевой, какой она видела сегодня ночью
удивительный сон про собаку и солдата: будто она ехала верхом на собаке,
а солдат поцеловал ее.
-- Вот так история! -- сказала королева.
И на следующую ночь к постели принцессы приставили старуху фрейлину --
она должна была разузнать, был ли то в самом деле сон или что другое.
А солдату опять до смерти захотелось увидеть прелестную принцессу. И вот
ночью опять явилась собака, схватила принцессу и помчалась с ней во всю
прыть, но старуха фрейлина надела непромокаемые сапоги и пустилась
вдогонку. Увидав, что собака скрылась с принцессой в одном большом доме,
фрейлина подумала: "Теперь я знаю, где их найти!"взяла кусок мела,
поставила на воротах дома крест и отправилась домой спать. Но собака,
когда понесла принцессу назад, увидала этот крест, тоже взяла кусок мела
и наставила крестов на всех воротах в городе. Это было ловко придумано:
теперь фрейлина не могла отыскать нужные ворота-- повсюду белели
кресты.
Рано утром король с королевой, старуха фрейлина и все офицеры пошли посмотреть, куда это ездила принцесса ночью.
-- Вот куда! -- сказал король, увидев первые ворота с крестом.
-- Нет, вот куда, муженек! -- возразила королева, заметив крест на других воротах.
-- Да и здесь крест и здесь! -- зашумели другие, увидев кресты на всех воротах. Тут все поняли, что толку им не добиться.
Но королева была женщина умная, умела не только в каретах разъезжать.
Взяла она большие золотые ножницы, изрезала на лоскутки штуку шелковой
материи, сшила крошечный хорошенький мешочек, насыпала в него мелкой
гречневой крупы, привязала его на спину принцессе и потом прорезала в
мешочке дырочку, чтобы крупа могла сыпаться на дорогу, по которой ездила
принцесса.
Ночью собака явилась опять, посадила принцессу на спину и понесла к солдату; солдат так по-любил принцессу, что начал жалеть,
отчего он не принц, -- так хотелось ему жениться на ней. Собака и не
заметила, что крупа сыпалась за нею по всей дороге, от самого дворца до
окна солдата, куда она прыгнула с принцессой. Поутру король и королева
сразу узнали, куда ездила принцесса, и солдата посадили в тюрьму.
Как там было темно и скучно! Засадили его туда и сказали: "Завтра утром
тебя повесят!" Очень было невесело услышать это, а огниво свое он
позабыл дома, на постоялом дворе.
Утром солдат подошел к маленькому окошку и стал смотреть сквозь железную решетку на улицу: народ толпами
валил за город смотреть, как будут вешать солдата; били барабаны,
проходили полки. Все спешили, бежали бегом. Бежал и мальчишка-сапожник в
кожаном переднике и туфлях. Он мчался вприпрыжку, и одна туфля слетела у
него с ноги и ударилась прямо о стену, у которой стоял солдат и глядел в
окошко.
-- Эй ты, куда торопишься! -- сказал мальчику солдат. -- Без меня ведь дело не обойдется! А вот, если сбегаешь туда, где я жил, за
моим огнивом, получишь четыре монеты. Только живо!
Мальчишка был не прочь получить четыре монеты, он стрелой пустился за огнивом, отдал его солдату и... А вот теперь послушаем!
За городом построили огромную виселицу, вокруг стояли солдаты и сотни
тысяч народу. Король и королева сидели на роскошном троне прямо против
судей и всего королевского совета.
Солдат уже стоял на лестнице, и ему собирались накинуть веревку на шею, но он сказал, что, прежде чем
казнить преступника, всегда исполняют какое-нибудь его желание. А ему бы
очень хотелось выкурить трубочку,-- это ведь будет последняя его
трубочка на этом свете!
Король не посмел отказать в этой просьбе, и солдат вытащил свое огниво. Ударил по кремню раз, два, три -- и перед
ним предстали все три собаки: собака с глазами, как чайные чашки, собака
с глазами, как мельничные колеса, и собака с глазами, как круглая
башня.
-- А ну помогите мне избавиться от петли!-- приказал солдат.
И собаки бросились на судей и на весь королевский совет: того за ноги,
того за нос да кверху на несколько сажен, и все падали и разбивались
вдребезги!
-- Не надо! -- закричал король, но самая большая собака схватила его вместе с королевой и подбросила их вверх вслед за другими.
Тогда солдаты испугались, а весь народ закричал:
-- Служивый, будь нашим королем и возьми за себя прекрасную принцессу!
Солдата посадили в королевскую карету, и все три собаки танцевали перед ней и
кричали "ура". Мальчишки свистели, засунув пальцы в рот, солдаты
отдавали честь. Принцесса вышла из своего медного замка и сделалась
королевой, чем была очень довольна. Свадебный пир продолжался целую
неделю; собаки тоже сидели за столом и таращили глаза.

На карте - солдат с еще пустой сумкой символизирующей солдатский ранец. Сундук (ресурсы,
возможности, источник средств), охраняется собакой с глазами как блюдца (ассоциация с "собакой на сене" - сама не ест, но и никого не
подпускает). Извилистые растительные орнаменты на стенах обозначали бы
рост, если бы не были выбиты в камне и зафиксированы. Сама по себе
сокровищница хорошо отражает принцип этого аркана (выраженный четверкой
пентаклей на стене: четыре/стабильность/неизменность) - деньги в ней
лежат без движения, и не приносят прибыли. На заднем плане - дверь, позволяющая выйти из фиксированности этого аркана.

Ключевые слова по Хант: материальный рост, стабильность неумение распорядиться капиталом, жадность, "кубышка".

5 Пентаклей

Шеала — Sun, 15 Dec 2019 20:53:29 GMT

5 Пентаклей - Три медведя (английская сказка)

Одна девочка ушла из дома в лес. В лесу она заблудилась и стала искать дорогу домой, да не нашла, а пришла в лесу к домику.
Дверь была отворена: она посмотрела в дверь, видит — в домике никого нет, и
вошла. В домике этом жили три медведя. Один медведь был отец, звали его
Михаил Иваныч. Он был большой и лохматый. Другой была медведица. Она
была поменьше, и звали ее Настасья Петровна. Третий был маленький
медвежонок, и звали его Мишутка. Медведей не было дома, они ушли гулять
по лесу.
В домике было две комнаты: одна столовая, другая спальня. Девочка вошла в столовую и увидела на столе три чашки с похлебкой.
Первая чашка, очень большая, была Михайлы Ивановичева. Вторая чашка,
поменьше, была Настасьи Петровнина; третья, синенькая чашечка, была
Мишуткина. Подле каждой чашки лежала ложка: большая, средняя и
маленькая.
Девочка взяла самую большую ложку и похлебала из самой большой чашки; потом взяла среднюю ложку и похлебала из средней чашки,
потом взяла маленькую ложечку и похлебала из синенькой чашечки; и
Мишуткина похлебка ей показалась лучше всех.
Девочка захотела сесть и видит у стола три стула: один большой, Михайлы Иваныча, другой
по-меньше, Настасьи Петровнин, и третий, маленький, с синенькой
подушечкой — Мишуткин. Она полезла на большой стул и упала; потом села
на средний стул, на нем было неловко, потом села на маленький стульчик и
засмеялась, так было хорошо. Она взяла синенькую чашечку на колена и
стала есть. Поела всю похлебку и стала качаться на стуле.
Стульчик проломился, и она упала на пол. Она встала, подняла стульчик и пошла в
другую горницу. Там стояли три кровати: одна большая — Михайлы
Иванычева, другая средняя — Настасьи Петровнина, третья маленькая —
Мишенькина. Девочка легла в большую, ей было слишком просторно; легла в
среднюю — было слишком высоко; легла в маленькую — кроватка пришлась ей
как раз впору, и она заснула.
А медведи пришли домой голодные и захотели обедать. Большой медведь взял свою чашку, взглянул и заревел
страшным голосом: «Кто хлебал в моей чашке!»
Настасья Петровна посмотрела свою чашку и зарычала не так громко: «Кто хлебал в моей чашке!»
А Мишутка увидал свою пустую чашечку и запищал тонким голосом: «Кто хлебал в моей чашке и все выхлебал!»
Михайло Иваныч взглянул на свой стул и зарычал страшным голосом: «Кто сидел на моем стуле и сдвинул его с места!»
Настасья Петровна взглянула на свой стул и зарычала не так громко: «Кто сидел на моем стуле и сдвинул его с места!»
Мишутка взглянул на свой сломанный стульчик и пропищал: «Кто сидел на моем стуле и сломал его!»
Медведи пришли в другую горницу. «Кто ложился в мою постель и смял ее!»—
заревел Михайло Иваныч страшным голосом. «Кто ложился в мою постель и
смял ее!» — зарычала Настасья Петровна не так громко. А Мишенька
подставил скамеечку, полез в свою кроватку и запищал тонким голосом:
«Кто ложился в мою постель!» И вдруг он увидал девочку и завизжал так,
как будто его режут: «Вот она! Держи, держи! Вот она! Вот она! Ай-яяй!
Держи!»
Он хотел ее укусить. Девочка открыла глаза, увидела медведей и бросилась к окну. Окно было открыто, она выскочила в окно и убежала. И
медведи не догнали ее.

На карте - маленький медвежонок нашел девочку в своей постели. По сюжету - медведи обладали определенными материальными богатствами, но по недосмотру потерпели ущерб (не ведущий к разорению - дом цел). Виноватого в причинении ущерба найти не удастся - он либо скрылся, либо это были непредвиденные внешние обстоятельства.

Ключевые слова по Хант: замещение/сублимация, финансовые несчастья, трудности, Беспорядок, финансовые потери, стресс.

6 Пентаклей

Шеала — Sun, 15 Dec 2019 20:45:17 GMT

6 Пентаклей - Кахукура и рыбаки-туреху (сказка маори)

Кахукура был вождем. Благодаря светлой коже - цвета песка на морском берегу -
его можно было сразу отличить от соплеменников. У него были медно-рыжие
волосы, будто окрашенные солнцем, и широко расставленные глаза,смотревшие далеко-далеко в неведомые края.
По утрам, когда на земле лежали короткие тени и молодые мужчины обрабатывали участки с кумарой, часто слышались низкие гортанные голоса старых воинов, которые говорили оКахукуре.
- Посмотрите на него, - сказал однажды Тохе, старый воин с ярким шрамом, рассекавшим завитки татуировки у него на щеке. - Мы, старики, вспоминаем сейчас дни своей юности. А когда придет время отправляться в далекую Реингу, мы увидим немало диковинных снов наяву. Но Кахукура молод. Что же он видит там, за океаном Кивы, если мы ничего не можем там разглядеть?
Старики не шевелились, их взгляды скользили поверх па, где трудились люди, и поверх высоких оград - старики не могли отвести глаза от дальнего мыса, где виднелась фигура человека, черная на фоне голубого неба.
Кахукура грезил наяву. Широко открыв глаза, он стоял, крепко упираясь ногами в землю, и смотрел на море, на волны, которые бились о прибрежные скалы. Огромный вал обрушился на мыс, отхлынул и оставил клочья шипящей пены, но Кахукура не шевельнулся. Его дух блуждал в неведомых краях далеко на севере, в прекрасной стране, где холмы покрыты лесами, где по берегам рек много песчаных отмелей, а над ними с криком носятся чайки, в стране, по которой души умерших
шествуют, не оглядываясь, в Те Реингу, держа путь к огромному дереву
похутукава, что стоит рядом с Воротами смерти.
Это видение снова и снова посещало Кахукуру, снова и снова манило его в далекую северную страну, будто кто-то звал его и торопил отправиться туда, где кончается
земля и на необозримых просторах только волны океана вздымаются и
опускаются в надежде увидеть воинов Ао-Теа-Роа.
Вождь вздохнул и повернулся спиной к морю. Когда он состарится, ему придется пройти по этой дороге в сопровождении рабов. Но пока это время еще не настало,
пока он молод и полон сил, он пойдет один. Возвращаясь в деревню,
Кахукура видел тут и там молодых мужчин, которые приводили в порядок
удочки и отбирали костяные крючки. В прибрежной деревне, где жил
Кахукура, всегда не хватало еды, и рыбаки, прикрепив удочки к лодкам,
выходили в море в любую погоду, чтобы дополнить кусочком вкусной рыбы
скудную трапезу из корней папоротника, кумары, птиц или крыс.
В тот вечер в доме развлечений, фаретапере, молодые, как всегда, танцевали и
играли, а старики смотрели и вспоминали времена своей молодости, когда
их тела тоже были стройными и гибкими. Кахукура не принимал участия в
танцах. Он сидел в углу, и мысли его были далеко, потому что среди смеха
и шума он вдруг услышал голос из другого мира. "Кахукура, иди на север,
- донеслось до него. - Иди один. Иди в Рангиаофиа, в Рангиаофиа, в
Рангиаофиа".
Когда игры кончились и все уснули на своих циновках, Кахукура тихонько встал и, переступая через спящих, направился к двери.
Только Тохе еще не спал. Он не спускал глаз с вождя, который постоял
минуту в полосе лунного света и ушел. Тохе был мудр. Он не проронил ни
звука; даже утром, когда соплеменники тщетно искали вождя, Тохе никому
не сказал ни слова. "Кахукура ушел, потому что так было нужно, - думал
Тохе, - лучше не мешать ему".
День за днем шел Кахукура на север. Он останавливался, только когда не мог больше сделать ни шага. Тогда он отдыхал под защитой скал, на мшистых лесных полянах или в высокой траве.
Иногда он мок под холодным дождем, иногда обливался потом, потому что
раскаленное солнце с трудом передвигалось по небу из-за Мауи, который
вместе с братьями опутал его веревками. Иногда Марама, луна, с улыбкой
смотрела вниз на крошечного человека, который так упорно шел туда, где
кончалась земля.
Как-то раз Кахукура подошел к полю, где на осеннем ветру раскачивались длинные стебли льна. Некоторые стебли были крепко связаны друг с другом, и Кахукура догадался, что здесь проходили души умерших. Ночами ему слышались тонкие голоса тех, кто покинул землю, но их заглушал настойчивый шепот: "В Рангиаофиа!"
А потом настала ночь, когда он больше ничего не слышал. В беззвучной тишине шорох волн, набегавших на песок, казался зовом из мира духов, из немого мира духов, где кипит своя особая жизнь. Кахукура закрыл глаза, но сон не шел к
нему. Вдруг Кахукура вздрогнул: с моря доносилась приглушенная музыка.
Она приближалась. Кахукура услышал, как весла опускаются в воду, потом
до него долетел смех и обрывки песни. Кахукура огляделся и увидел
мелькающие огоньки туреху, светлокожих неземных существ, которых иногда
можно встретить в Ао-Теа-Роа. Лодки скользили по воде, и огоньки плясали
на волнах. Туреху удили рыбу. Кахукура вспомнил, что в сумерках, когда он ложился спать, ему попались на глаза остатки рыбы, хотя на песке нигде не было видно человеческих следов, - знака, что здесь побывали рыбаки. Тогда Кахукура понял, что пришел в Рангиаофиа - в то место, где туреху ловят рыбу.
Кахукура подполз к самой воде. Благосклонная ночь скрывала его от глаз туреху. Они уже подплыли к берегу, и Кахукура слышал, как они говорили друг другу:
- Вот сеть! Вот сеть!
Он не понимал, что значат эти слова. Он не знал, что такое "сеть". Чтобы
поймать рыбу, он пользовался удочкой, крючком и копьем, других орудий у
него не было. Кахукура не сомневался, что туреху произносили какие-то
заклинания, наверное, они ловили рыбу с помощью колдовства.
Лодки были уже недалеко. Они плыли на большом расстоянии одна от другой, и,
когда рыба выпрыгивала из воды, в широком полукруге между лодками,
очерченном какой-то светящейся линией, тут и там вспыхивали огоньки.
Наконец лодки коснулись песка, и туреху выпрыгнули на берег. Кахукура
догадался, что они называют сетью какие-то странные веревки, с которых,
булькая, стекала вода. Туреху тянули концы сети. Кахукура подошел
поближе и смешался с ними. У него была такая же светлая кожа, и в
темноте туреху не замечали, что им помогает смертный. Кахукура выбирал
льняную веревку. Потом он почувствовал, что через его руки проходят
мокрые переплетенные стебли тростника.
Но вот туреху вместе с Кахукурой в последний раз выбежали из воды на берег, таща за собой сеть.
В небольшом полукруге бились серебристые рыбы. Улов был огромный.
Туреху бросили концы сети и встали у самой кромки воды. Они хватали
извивающихся рыб и нанизывали их на тонкую веревку; каждый туреху
старался нанизать побольше рыбы, и все торопились, чтобы кончить работу
до восхода солнца. Кахукура тоже стал нанизывать рыбу на веревку, но
без узла на конце, и, как только он поднял связку, рыба соскользнула на
песок. Один туреху увидел, что произошло, оставил свою веревку и помог
Кахукуре завязать узел. Но едва он отошел, Кахукура развязал узел. Он
опять поднял связку, и рыба опять соскользнула с веревки. Еще один
туреху пришел к нему на помощь.
Снова и снова Кахукура развязывал узел, а туреху ни о чем не догадывались. Кахукура вглядывался в восточный край неба. Далеко в море появился слабый луч света. Света становилось все больше, и вот уже Кахукура мог разглядеть кусты над
полосой прибрежного песка и огромную скалу, которая возвышалась над
водой, как страж морских глубин. Туреху побежали к лодке, держа в руках
связки с рыбой, но Кахукура снова уронил рыбу со своей веревки без узла,
и туреху снова бросились к нему на помощь. Становилось все светлее и
светлее. Туреху уже давно подобрали бы всю рыбу, если бы им не мешал
Кахукура.
Яркие лучи солнца засияли над океаном и осветили облака. Крик ужаса вырвался из груди туреху. Они наконец увидели, что с ними на берегу человек. Туреху бросились к лодкам, но опоздали. Лучи Тамануитера - яркого солнца - уже купались в водах океана. При солнечном свете песок стал золотым. Туреху разбежались в разные стороны и пропали, их лодки развалились на мелкие куски. На берегу не осталось
ничего, кроме нескольких связок тростника и стеблей льна. Даже голосов
туреху больше не было слышно.
Кахукура стоял один на залитом солнцем песке. Рыба тоже исчезла без следа. На песке лежала только куча веревок. Кахукура взял в руки мокрые льняные стебли, переплетенные каким-то непонятным образом. И ему вспомнился крик туреху:
- Вот сеть!
Тохе первый увидел Кахукуру. Мудрец Тохе первый поздоровался с Кахукурой.
- Мы рады, что ты вернулся, - сказал он. - Мы рады тебе, вождь, потому
что ты ушел от нас но-чью, как уходит тот, кто идет к своей цели, и
вернулся при свете дня, как возвращается тот, кто побывал в дальних
странах и добыл бесценные сокровища.
У Кахукуры заблестели глаза. На его плече лежала связка плетеных льняных веревок. На зов Тохе сбежались все, кто мог, но соплеменникам Кахукуры показалось, что их вождь лишился разума, потому что в ответ на их приветствия, он повторял только одно:
"Вот сеть! Вот сеть!"
Кахукура научил молодых мужчин плести сети, чему сам успел научиться, пока добирался до родной деревни. Вместо одной рыбы, которая прежде болталась на крючке или на острие копья, мужчины приносили теперь полные корзины рыбы, теперь все могли досыта есть рыбу: и рангатира, и воины, и жены, и сыновья, и дочери и даже рабы.
Вот что получил Кахукура в дар от рыбаков-туреху, когда побывал много-много лет тому назад в Рангиаофиа.

На карте - молодой вождь Кахукура смотрит, как на пустынном пляже туреху
(обитатели нижнего мира, души мертвых) ловят рыбу совершенно новым для
вождя способом - сетью. Сеть на изображении выделена светом и заполнена
пентаклями. Раковины и спирали на скале - источник (идея), содержащийся в
раковине, будет использован и получит динамическое развитие (спираль).

Ключевые слова по Хант: мир и процветание, ресурсы Новый способ заработка, любая инновация, ведущая к повышению доходов. Идея (помощь), пришедшая со
стороны.