Таро Сибири - форум о картах Таро и Оракулах

Королева Мечей

Шеала — Tue, 24 Dec 2019 16:41:49 GMT

Королева Мечей - Воробей с обрезанным языком (японская сказка)

Давным-давно жили в одной деревне старик со старухой. Детей у них не было, а потому держал старик воробья в клетке и любил его как родное дитя.
Однажды ушел старик в лес за дровами, а старуха осталась дома стирать. Забыла
она крахмал на кухне, пошла за ним, а его как не бывало. Пока старуха у
колодца стирала, воробей выпрыгнул из клетки и съел все подчистую.
Догадалась старуха, что крахмал склевал воробей, обозлилась донельзя.
Поймала она бедную птицу, разжала ей клюв и говорит:
- Это твой язык сделал мне эдакую пакость? Схватила ножницы - чик, и остался воробей без языка. Выбросила его старуха на улицу и смеется:
- Ступай теперь куда хочешь!
- Ой, ой, ой!.. - жалобно запищал воробей и улетел со двора.
Вечером из лесу с вязанкой дров за плечами вернулся старик.
- Ох, и устал же я сегодня! И воробей, наверное, не кормлен. Дам-ка я ему зерна.
Подошел он к клетке, а воробья там и нет. Удивился старик, спрашивает старуху:
- Послушай, старуха, ты не знаешь, куда воробей наш девался?
- А, воробей! Твой воробей склевал у меня весь крахмал! - злобно ответила старуха. - Отрезала я ему за это язык, да и прогнала.
- Эх, бедняга, как жестоко с тобой поступили!.. - в отчаянии воскликнул старик.
Ночь старик не спал, все думал, куда же улетел его воробей без языка. На
другой день встал он чуть свет и отправился на поиски своего любимца.
Идет, сам не зная куда, постукивает палкой и кричит:
- Где ты, воробышек с обрезанным языком? Откликнись! Где твой дом? Где твой дом?
Перешел он поле, перевалил гору, опять идет полем и опять через горы.
Наконец, вышел к месту, где бамбук рос. И вдруг оттуда слышит:
- Воробей с обрезанным языком здесь живет! Обрадовался старик, пошел на
голос и видит: в тени густых бамбуковых зарослей стоит красный домик, а
воробей с обрезанным языком уже отпер ворота и идет ему навстречу:
- Добро пожаловать, старик!
- Ну, как твое здоровье, воробышек? Уж очень я соскучился по тебе - вот и пришел проведать.
- Я очень рад, спасибо тебе, старик. Проходи, пожалуйста!
Провел он старика к себе в комнаты. Там воробей пал ниц у ног старика и говорит:
- Виноват я перед тобою, что, не спросившись, съел драгоценный крахмал в твоем доме. Прошу тебя, прости меня и не сердись.
- Что ты, что ты! Это я виноват. Ведь в мое отсутствие случилось с тобой такое несчастье. Но я счастлив, что вижу тебя снова.
Собрал воробей всех своих близких родственников и друзей, стали они угощать
старика его любимыми кушаньями, а потом под веселую песню затеяли перед
ним воробьиные пляски. И так был доволен старик, что забыл даже о
своем доме. А пора было возвращаться: на дворе уже смеркалось.
Заторопился старик:
- Спасибо тебе, воробышек, весело провел я день, а теперь разреши откланяться. Пока солнце совсем не село, нужно домой идти.
- Убогая моя хижина, но прошу тебя, оставайся ночевать! - просил воробей, а вместе с ним и остальные.
- С удовольствием бы, да старуха ждет дома. Извини, не могу сегодня. Я еще к тебе приду.
- Жаль, жаль. Ну что ж, подожди тогда немного, я тебе подарок приготовил.
Ушел воробей и вскоре возвратился с двумя корзинами.
- Вот, старик, две корзины: одна тяжелая, другая легкая. Выбирай любую!
- Ой, что ты, угостил меня как, да еще и подарки... Ну, да ладно, так и
быть - возьму. Только стар я уже, да и дорога дальняя, так что лучше
возьму-ка я что-нибудь полегче.
Взвалил старик легкую корзину на плечи и распрощался с воробьями.
- Ну, до свиданья. Я еще к вам зайду.
- Обязательно! Будем ждать! Смотри береги себя... - Так провожали старика воробьи до самых ворот.
Старуха сидит дома одна и злится. Солнце уже село, а старика все нет.
- И куда это он запропастился? - ворчит старуха. Но вот, наконец, появился старик с корзиной за плечами.
- Ты где это пропадал до сих пор?
- Не сердись, старуха! Был я сегодня в гостях у воробья. Ах, как там меня
угощали! Какие пляски воробьиные показывали! Да вдобавок ко всему, вот
смотри, подарок мне преподнесли.
Снял с плеч старик корзину, а старуха уже приветливо улыбается:
- О, это хорошо! Что там в этой корзине? Подняла она крышку, да так и
ахнула. Полна корзина драгоценностей: и золото, и серебро, и кораллы, и
жемчуг - все сияет так, что глазам больно. Обрадовался старик.
- Знаешь, - говорит он старухе, - воробей-то мне две корзины давал: одну
тяжелую, другую лег-кую - бери, мол, любую. Ну, а куда мне тяжелая -
стар я, да и дорога дальняя, - вот я и взял ту, что полегче.
Признаться, я тогда и не думал, что в ней такие дорогие вещи.
Надулась старуха:
- Эх ты, старый дурак! Не мог взять тяжелую корзину. Уж в ней-то, конечно, было больше всего, чем в этой.
- Не будь такой жадной, старуха. С нас и этого хватит.
- Это почему же хватит? Э, да что с тобой говорить! Пойду сама, принесу и тяжелую корзину.
Стал старик отговаривать старуху, а она и слышать ничего не хочет: даже утра
не дождалась, ушла из дому. Уже совсем стемнело, но старуха, не
разбирая дороги, все шла с палкой в руке и кричала:
- Где ты, воробей с обрезанным языком? Отзовись! Перешла она поле, перевалила гору, опять идет полем и опять через гору. Наконец, пришла к бамбуковым зарослям. И вдруг слышит:
- Воробей с обрезанным языком здесь живет! «Наконец-то!» - подумала старуха. Пошла она на голос и видит: отпирает ворота воробей с обрезанным языком.
- А, это ты, бабушка! Добро пожаловать, - приветливо сказал он и проводил старуху в дом.
Хотел было воробей провести ее наверх в комнаты, но старуха только поглядела вокруг и отказалась.
- Нет, я уже вижу, что ты здоров, а больше мне здесь делать нечего. Ты лучше давай поскорей подарок, да я отправлюсь домой!
«Ох и жадная же ты!» - подумал про себя воробей.
А старуха торопит, покрикивает:
- Скорей, скорей пошевеливайся!
- Сейчас, сейчас принесу! Подожди немного, - сказал воробей и вскоре принес две корзины.
- Вот две корзины: тяжелая и легкая. Выбирай любую.
- Давай ту, что потяжелее!
Взвалила старуха корзину на спину, попрощалась кое-как и отправилась в обратный
путь. Корзина и так была тяжела, а как понесла ее старуха, стала она
еще тяжелее. Трещат у старухи кости, вот-вот хребет переломится. Как ни
упорствовала она, а пришлось сдаться.
- Уф!.. Уж если она такая тяжелая, то сколько же в ней добра! Вот радость-то! - бормочет старуха.
- Дай-ка посмотрю, что там есть! Заодно и отдохну немного.
Присела она на камень, что лежал на обочине дороги, опустила на землю корзину и
быстро подняла крышку. Но вместо ослепительных сокровищ вдруг стали
выползать оттуда разные чудовища и гады.
- Вот она, эта старая жадная ведьма! - закричали они и набросились на старуху.
Одни уставились на нее страшными глазами, другие стали лизать ей лицо липкими языками. Помертвела старуха.
- Помогите! Спасите! - закричала она диким голосом и бросилась опрометью бежать.
Лишь под утро, еле живая, добралась она кое-как до дому.
- Что с тобой, старуха? - испугался старик. Рассказала она, что с ней приключилось, а старик ей и говорит:
- Вот видишь, в какую беду ты попала. В другой раз не будешь такой бессердечной и жадной!

На карте - старик, нашедший в зарослях бамбука свою птичку-питомицу (в
пересказе Хант это не воробей, а воробьиха). Воробей (в японской
символике) - символ верности, о том же говорит взрослый бамбук на заднем
плане - символ преданности и правдивости. Дорога усыпана мертвыми
листьями - знак того, что прошлое остается в прошлом. Воробей сидит на
мече - атрибуте своей масти.

Ключевые слова по Хант: спокойствие, проницательность, восприимчивость. Справедливость, верность закону, разум, стоящий выше чувства.

Король Мечей

Шеала — Mon, 23 Dec 2019 13:32:17 GMT

Король Мечей - Как Ворон принес в мир свет (эскимосская сказка)

Давным давно, когда мир был еще новеньким, на земли людей Ворона упала
внезапно великая тьма. Дни стали темными, как ночи, и ни лучика света не
пробивалось сквозь эту беспросветную тьму, а ночи - безлунными и
беззвездными, и только уханье охотящихся сов нарушало их тишину.
Ворону не понравилось, что такое случилось с его людьми. Без солнца, луны и
звезд они не могли ходить на охоту и ловить рыбу. Вызнал Ворон, что это
дух ночи украл луну, солнце и звезды и спрятал в своем иглу, ведь ему и
дела никогда не было до того, сколько горя он причинил миру; теперь он
все сидел дома да разглядывал свои новые сокровища.
И стал Ворон искать дорогу в иглу духа ночи, чтобы вернуть все светила обратно на
небо. Начал он смотреть, чем семья духа ночи занята, и увидел, что его
дочь подошла к реке, чтобы напиться. Ворон превратился в семечко,
прыгнул в воду и быстро поплыл по реке прямо к дочери духа. Наклонилась
она, чтобы напиться, черпнула горстью семечко с водой, да и проглотила.
Стала она от того семечка брюхата, и родила мальчика. Дух ночи очень
обрадовался внуку, и давал ему все, что бы он не попросил. Как-то раз
увидел Ворон-внук, что высоко на стене кожаные мешки подвешены, в
которых дух ночи свои самые любимые сокровища хранил, но ему сразу
строго-настрого запретили их трогать. Тут внучок такой шум поднял, что
не выдержал дух ночи и позволил ему заглянуть внутрь – там все блестело,
переливалось и искрилось, и Ворон понял, что в этом мешке были звезды,
так что он быстро схватил мешок, раскрутил над головой и подбросил в
воздух. К изумлению духа ночи, мешок не упал, а поднялся к самой крыше и
вылетел через дымоход. Звезды вывалились из мешка и рассыпались по
небосклону.
Дух ночи, однако, решил, что внучок сделал такое не нарочно, и ругать его не стал. Так он любил своего внука, что когда тот
попросил и второй мешок, дух не отказал.
«Только в этот раз будь поосторожнее», - сказал он.
Ворон заглянул в мешок, и увидел там большую белую луну. Тогда он принялся
бегать и скакать по иглу с мешком, радостно смеясь, но только дожидался,
пока его дед поглядит в другую сторону – тут он снова раскрутил мешок
над головой и подбросил его.
Дед как увидел, что мешок улетает в дымоход, подпрыгнул высоко-высоко, но мешка не поймал, луна улетела и
заняла свое место на небосводе.
Прошло немного времени, и Ворон снова попробовал провернуть этот трюк. Он подошел к деду и стал показывать
пальцем на большой расписной короб, что стоял в углу. Сначала дух ночи
не хотел ничего показывать внуку, но потом посмотрел в его полные слез
глаза, и согласился. Он взял короб и медленно открыл крышку. Ворон
увидел, что внутри лежит красивое, ослепительно блестящее солнце. Он
хотел было потрогать его, но дед ему не позволил. Ворон начал плакать,
но и тогда дед остался непреклонен. Но внук все завывал и завывал, пока
дед не сдался и не дал Ворону то, что тот хотел. Тогда Ворон подошел и
потрогал солнце двумя руками, потом, как научил его дед, плотно прикрыл
короб крышкой и внезапно принял превратился в настоящего Ворона. Он
ухватил короб когтями, взмахнул крыльями, взлетел и выскочил из дома
через дымоход, унося цветной короб высоко в небо, чтобы вернуть солнце
на место. Он поднимался все выше и выше, и вот наконец решил, что уже
достаточно высоко, чтобы открыть крышку. Блестящее солнце выкатилось из
короба, и заняло свое место на небе, так что все в мире его сразу
увидели и обрадовались. Только дух ночи ворчал, потому что Ворон опять
его обманул.

На карте - ворон, который уносит в небо расписной короб (явно украденный в Южной Америке), в котором спрятано солнце. Короб
замкнут двумя мечами, обозначающими смену дня и ночи. Внизу виден дом духа ночи и гора (символ
равномерного подъема). За вороном видно бледное лицо в меховом ореоле:
то ли луна, то ли образ того мальчика, которым был Ворон в доме духа
ночи.

Ключевые слова по Хант: аналитический склад ума, власть, концентрация.

Принцесса Мечей

Шеала — Fri, 20 Dec 2019 19:52:49 GMT

Принцесса Мечей - Дюймовочка (Андерсен)

Жила-была женщина; очень ей хотелось иметь ребенка, да где его взять? И вот она отправилась к одной старой колдунье и сказала ей:
-- Мне так хочется иметь ребеночка; не скажешь ли ты, где мне его достать?
-- Отчего же! -- сказала колдунья. -- Вот тебе ячменное зерно; это не
простое зерно, не из тех, что крестьяне сеют в поле или бросают курам;
посади-ка его в цветочный горшок -- увидишь, что будет!
-- Спасибо! -- сказала женщина и дала колдунье двенадцать скиллингов; потом пошла
домой, по-садила ячменное зерно в цветочный горшок, и вдруг из него
вырос большой чудесный цветок вроде тюльпана, но лепестки его были еще
плотно сжаты, точно у нераспустившегося бутона.
-- Какой славный цветок! -- сказала женщина и поцеловала красивые пестрые лепестки.
Что-то щелкнуло, и цветок распустился. Это был точь-в-точь тюльпан, но в самой
чашечке на зеленом стульчике сидела крошечная девочка. Она была такая
нежная, маленькая всего с дюйм ростом, ее и прозвали Дюймовочкой.
Блестящая лакированная скорлупка грецкого ореха была ее колыбелькою, голубые
фиалки -- матрацем, а лепесток розы -- одеяльцем; в эту колыбельку ее
укладывали на ночь, а днем она играла на столе. На стол женщина
поставила тарелку с водою, а на края тарелки положила венок из цветов;
длинные стебли цветов купались в воде, у самого же края плавал большой
лепесток тюльпана. На нем Дюймовочка могла переправляться с одной
стороны тарелки на другую; вместо весел у нее были два белых конских
волоса. Все это было прелесть как мило! Дюймовочка умела и петь, и
такого нежного, красивого голоска никто еще не слыхивал!
Раз ночью, когда она лежала в своей колыбельке, через разбитое оконное стекло
пролезла большущая жаба, мокрая, безобразная! Она вспрыгнула прямо на
стол, где спала под розовым лепестком Дюймовочка.
-- Вот и жена моему сынку! -- сказала жаба, взяла ореховую скорлупу с девочкой и выпрыгнула через окно в сад.
Там протекала большая, широкая река; у самого берега было топко и вязко;
здесь-то, в тине, и жила жаба с сыном. У! Какой он был тоже гадкий,
противный! Точь-в-точь мамаша.
-- Коакс, коакс, брекке-ке-кекс! -- только и мог он сказать, когда увидал прелестную крошку в ореховой скорлупке.
-- Тише ты! Она еще проснется, пожалуй, да убежит от нас, -- сказала
старуха жаба. -- Она ведь легче лебединого пуха! Высадим-ка ее
посередине реки на широкий лист кувшинки -- это ведь целый остров для
такой крошки, оттуда она не сбежит, а мы пока приберем там, внизу, наше
гнездышко. Вам ведь в нем жить да поживать.
В реке росло множество кувшинок; их широкие зеленые листья плавали по поверхности воды. Самый
большой лист был дальше всего от берега; к этому-то листу подплыла жаба и
поставила туда ореховую скорлупу с девочкой.
Бедная крошка проснулась рано утром, увидала, куда она попала, и горько заплакала: со
всех сторон была вода, и ей никак нельзя было перебраться на сушу!
А старая жаба сидела внизу, в тине, и убирала свое жилище тростником и
желтыми кувшинками -- надо же было приукрасить все для молодой невестки!
Потом она поплыла со своим безобразным сын-ком к листу, где сидела
Дюймовочка, что бы взять прежде всего ее хорошенькую кроватку и поставит
в спальне невесты. Старая жаба очень низко присела в воде перед
девочкой и сказала:
-- Вот мой сынок, твой будущий муж! Вы славно заживете с ним у нас в тине.
-- Коакс, коакс, брекке-ке-кекс! -- только и мог сказать сынок.
Они взяли хорошенькую кроватку и уплыли с ней, а девочка осталась
одна-одинешенька на зеленом листе и горько-горько плакала, -- ей вовсе
не хотелось жить у гадкой жабы и выйти замуж за ее противного сына.
Маленькие рыбки, которые плавали под водой, верно, видели жабу с сынком и
слыша-ли, что она говорила, потому что все высунули из воды головки,
чтобы поглядеть на крошку невесту. А как они увидели ее, им стало ужасно
жалко, что такой миленькой девочке приходится идти жить к старой жабе в
тину. Не бывать же этому! Рыбки столпились внизу, у стебля, на котором
держался лист, и живо перегрызли его своими зубами; листок с девочкой
поплыл по течению, дальше, дальше... Теперь уж жабе ни за что было не
догнать крошку!
Дюймовочка плыла мимо разных прелестных местечек, и маленькие птички, которые сидели в кустах, увидав ее, пели:
-- Какая хорошенькая девочка!
А листок все плыл да плыл, и вот Дюймовочка попала за границу. Красивый
белый мотылек все время порхал вокруг нее и наконец уселся на листок --
уж очень ему понравилась Дюймовочка! А она ужасно радовалась: гадкая
жаба не могла теперь догнать ее, а вокруг все было так красиво! Солнце
так и горело золотом на воде! Дюймовочка сняла с себя пояс, одним концом
обвязала мотылька, а другой привязала к своему листку, и листок поплыл
еще быстрее.
Мимо летел майский жук, увидал девочку, обхватил ее за тонкую талию лапкой и унес на дерево, а зеленый листок поплыл дальше, и с
ним мотылек -- он ведь был привязан и не мог освободиться.
Ах, как перепугалась бедняжка, когда жук схватил ее и полетел с ней на дерево!
Особенно ей жаль было хорошенького мотылечка, которого она привязала к
листку: ему придется теперь умереть с голоду, если не удастся
освободиться. Но майскому жуку и горя было мало.
Он уселся с крошкой на самый большой зеленый лист, покормил ее сладким цветочным соком и
сказал, что она прелесть какая хорошенькая, хоть и совсем непохожа на
майского жука.
Потом к ним пришли с визитом другие майские жуки, которые жили на том же дереве. Они оглядывали девочку с головы до ног, и
жучки-барышни шевелили усиками и говорили:
-- У нее только две ножки! Жалко смотреть!
-- У нее нет усиков!
-- Какая у нее тонкая талия! Фи! Она совсем как человек! Как некрасиво! -- сказали в один голос все жуки женского пола.
Дюймовочка была премиленькая! Майскому жуку, который принес ее, она тоже очень
понравилась сначала, а тут вдруг и он нашел, что она безобразна, и не
захотел больше держать ее у себя -- пусть идет куда хочет. Он слетел с
нею с дерева и посадил ее на ромашку. Тут девочка принялась плакать о
том, что она такая безобразная: даже майские жуки не захотели держать ее
у себя! А на самом-то деле она была прелестнейшим созданием: нежная,
ясная, точно лепесток розы.
Целое лето прожила Дюймовочка одна-одинешенька в лесу. Она сплела себе колыбельку и под-весила ее под
большой лопушиный лист -- там дождик не мог достать ее. Ела крошка
сладкую цветочную пыльцу, а пила росу, которую каждое утро находила на
листочках. Так прошли лето и осень; но вот дело пошло к зиме, длинной и
холодной. Все певуньи птички разлетелись, кусты и цветы увяли, большой
лопушиный лист, под которым жила Дюймовочка, пожелтел, весь засох и
свернулся в трубочку. Сама крошка мерзла от холода: платьице ее все
разорвалось, а она была такая маленькая, нежная -- замерзай, да и все
тут! Пошел снег, и каждая снежинка была для нее то же, что для нас целая
лопата снега; мы ведь большие, а она была всего-то с дюйм! Она
завернулась было в сухой лист, но он совсем не грел, и бедняжка сама
дрожала как лист.
Возле леса, куда она попала, лежало большое поле; хлеб давно был убран, одни голые, сухие стебельки торчали из мерзлой
земли; для Дюймовочки это был целый лес. Ух! Как она дрожала от холода! И
вот пришла бедняжка к дверям полевой мыши; дверью была маленькая
дырочка, прикрытая сухими стебельками и былинками. Полевая мышь жила в
тепле и довольстве: все амбары были битком набиты хлебными зернами;
кухня и кладовая ломились от припасов! Дюймовочка стала у порога, как
нищенка, и попросила подать ей кусочек ячменного зерна -- она два дня
ничего не ела!
-- Ах ты бедняжка! -- сказала полевая мышь: она была, в сущности, добрая старуха. -- Ступай сюда, погрейся да поешь со мною!
Девочка понравилась мыши, и мышь сказала:
-- Ты можешь жить у меня всю зиму, только убирай хорошенько мои комнаты да рассказывай мне сказки -- я до них большая охотница.
И Дюймовочка стала делать все, что приказывала ей мышь, и зажила отлично.
-- Скоро, пожалуй, у нас будут гости, -- сказала как-то полевая мышь. --
Мой сосед обычно навещает меня раз в неделю. Он живет еще куда лучше
меня: у него огромные залы, а ходит он в чудесной бархатной шубке. Вот
если бы тебе удалось выйти за него замуж! Ты бы зажила на славу! Беда
только, что он слеп и не может видеть тебя; но ты расскажи ему самые
лучшие сказки, какие только знаешь.
Но девочке мало было дела до всего этого: ей вовсе не хотелось выйти замуж за соседа -- ведь это был
крот. Он в самом деле скоро пришел в гости к полевой мыши. Правда, он
носил черную бархатную шубку, был очень богат и учен; по словам полевой
мыши, помещение у него было раз в двадцать просторнее, чем у нее, но он
совсем не любил ни солнца, ни прекрасных цветов и отзывался о них очень
дурно -- он ведь никогда не видел их. Девочке пришлось петь, и она
спела две песенки: "Майский жук, лети, лети" и "Бродит по лугам монах",
да так мило, что крот прямо-таки в нее влюбился. Но он не сказал ни
слова -- он был такой степенный и солидный господин.
Крот недавно прорыл под землей длинную галерею от своего жилья к дверям полевой мыши и
позволил мыши и девочке гулять по этой галерее сколько угодно. Крот
просил только не пугаться мертвой птицы, которая лежала там. Это была
настоящая птица, с перьями, с клювом; она, должно быть, умерла недавно, в
начале зимы, и была зарыта в землю как раз там, где крот прорыл свою
галерею.
Крот взял в рот гнилушку -- в темноте это ведь все равно, что свечка, -- и пошел вперед, освещая длинную темную галерею. Когда они
дошли до места, где лежала мертвая птица, крот проткнул своим широким
носом в земляном потолке дыру, и в галерею пробился дневной свет. В
самой середине галереи лежала мертвая ласточка; хорошенькие крылья были
крепко прижаты к телу, лапки и головка спрятаны в перышки; бедная
птичка, верно, умерла от холода. Девочке стало ужасно жаль ее, она очень
любила этих милых птичек, которые целое лето так чудесно пели ей
песенки, но крот толкнул птичку своей короткой лапой и сказал:
-- Небось не свистит больше! Вот горькая участь родиться пичужкой! Слава
Богу, что моим детям нечего бояться этого! Этакая птичка только и умеет
чирикать -- поневоле замерзнешь зимой!
-- Да, да, правда ваша, умные слова приятно слышать, -- сказала полевая мышь. -- Какой прок от этого
чириканья? Что оно приносит птице? Холод и голод зимой? Много, нечего
сказать!
Дюймовочка не сказала ничего, но когда крот с мышью повернулись к птице спиной, нагнулась к ней, раздвинула перышки и
поцеловала ее прямо в закрытые глазки. "Может быть, эта та самая,
которая так чудесно распевала летом! -- подумала девочка. -- Сколько
радости доставила ты мне, милая, хорошая птичка!"
Крот опять заткнул дыру в потолке и проводил дам обратно. Но девочке не спалось ночью. Она
встала с постели, сплела из сухих былинок большой славный ковер, снесла
его в галерею и завернула в него мертвую птичку; потом отыскала у
полевой мыши пуху и обложила им всю ласточку, чтобы ей было потеплее
лежать на холодной земле.
-- Прощай, миленькая птичка, -- сказала Дюймовочка. -- Прощай! Спасибо тебе за то, что ты так чудесно пела мне
летом, когда все деревья были такие зеленые, а солнышко так славно
грело!
И она склонила голову на грудь птички, но вдруг испугалась -- внутри что-то застучало. Это забилось сердечко птицы: она не умерла, а
только окоченела от холода, теперь же согрелась и ожила.
Осенью ласточки улетают в теплые края, а если которая запоздает, то от холода
окоченеет, упадет замертво на землю, и ее засыплет холодным снегом.
Девочка вся задрожала от испуга -- птица ведь была в сравнении с крошкой просто
великаном, -- но все-таки собралась с духом, еще больше закутала
ласточку, потом сбегала принесла листок мяты, которым закрывалась вместо
одеяла сама, и покрыла им голову птички.
На следующую ночь Дюймовочка опять потихоньку пробралась к ласточке. Птичка совсем уже
ожила, только была еще очень слаба и еле-еле открыла глаза, чтобы
посмотреть на девочку, которая стояла перед нею с кусочком гнилушки в
руках, -- другого фонаря у нее не было.
-- Благодарю тебя, милая крошка! -- сказала больная ласточка. -- Я так славно согрелась. Скоро я
совсем поправлюсь и опять вылечу на солнышко.
-- Ах, -- сказала девочка, -- теперь так холодно, идет снег! Останься лучше в своей теплой
по-стельке, я буду ухаживать за тобой.
И Дюймовочка принесла птичке воды в цветочном лепестке. Ласточка попила и рассказала девочке, как
поранила себе крыло о терновый куст и поэтому не смогла улететь вместе с
другими ласточками в теплые края. Как упала на землю и... да больше
она уж ничего не помнила и как попала сюда -- не знала.
Всю зиму прожила тут ласточка, и Дюймовочка ухаживала за ней. Ни крот, ни полевая
мышь ничего не знали об этом -- они ведь совсем не любили птичек.
Когда настала весна и пригрело солнышко, ласточка распрощалась с девочкой, и Дюймовочка ототкнула дыру, которую проделал крот.
Солнце так славно грело, и ласточка спросила, не хочет ли девочка отправиться
вместе с ней, -- пускай сядет к ней на спину, и они полетят в зеленый
лес! Но Дюймовочка не захотела бросить полевую мышь -- она ведь знала,
что старуха очень огорчится.
-- Нет, нельзя! -- сказала девочка ласточке.
-- Прощай, прощай, милая добрая крошка! -- сказала ласточка и вылетела на солнышко.
Дюймовочка посмотрела ей вслед, и у нее даже слезы навернулись на глазах, -- уж очень полю-билась ей бедная птичка.
-- Кви-вить, кви-вить! -- прощебетала птичка и скрылась в зеленом лесу.
Девочке было очень грустно. Ей совсем не позволяли выходить на
солнышко, а хлебное поле так все заросло высокими толстыми колосьями,
что стало для бедной крошки дремучим лесом.
-- Летом тебе придется готовить себе приданое! -- сказала ей полевая мышь. Оказалось, что
скучный сосед в бархатной шубе посватался за девочку.
-- Надо, чтобы у тебя всего было вдоволь, а там выйдешь замуж за крота и подавно ни в чем нуждаться не будешь!
И девочке пришлось прясть по целым дням, а старуха мышь наняла четырех пауков для тканья, и они работали день и ночь.
Каждый вечер крот приходил к полевой мыши в гости и все только и болтал о том,
что вот скоро лету будет конец, солнце перестанет так палить землю, -- а
то она совсем уж как камень стала, -- и тогда они сыграют свадьбу. Но
девочка была совсем не рада: ей не нравился скучный крот. Каждое утро на
восходе солнышка и каждый вечер на закате Дюймовочка выходила на порог
мышиной норки; иногда ветер раздвигал верхушки колосьев, и ей удавалось
увидеть кусочек голубого неба. "Как светло, как хорошо там, на воле!" --
думала девочка и вспоминала о ласточке; ей очень хотелось бы повидаться
с птичкой, но ласточки нигде не было видно: должно быть, она летала
там, далеко-далеко, в зеленом лесу!
К осени Дюймовочка приготовила все свое приданое.
-- Через месяц твоя свадьба! -- сказала девочке полевая мышь.
Но крошка заплакала и сказала, что не хочет выходить замуж за скучного крота.
-- Пустяки! -- сказала старуха мышь. -- Только не капризничай, а то я
укушу тебя -- видишь, какой у меня белый зуб? У тебя будет чудеснейший
муж. У самой королевы нет такой бархатной шубки, как у него! Да и в
кухне и в погребе у него не пусто! Благодари Бога за такого мужа!
Наступил день свадьбы. Крот пришел за девочкой. Теперь ей приходилось идти за
ним в его нору, жить там, глубоко-глубоко под землей, и никогда не
выходить на солнце, -- крот ведь терпеть его не мог! А бедной крошке
было так тяжело навсегда распроститься с красным солнышком! У полевой
мыши она все-таки могла хоть изредка любоваться на него.
И Дюймовочка вышла взглянуть на солнце в последний раз. Хлеб был уже убран с поля, и
из земли опять торчали одни голые, засохшие стебли. Девочка отошла от
дверей подальше и протянула к солнцу руки:
-- Прощай, ясное солнышко, прощай!
Потом она обняла ручонками маленький красный цветочек, который рос тут, и сказала ему:
-- Кланяйся от меня милой ласточке, если увидишь ее!
-- Кви-вить, кви-вить! -- вдруг раздалось над ее головой.
Дюймовочка подняла глаза и увидела ласточку, которая пролетала мимо. Ласточка тоже
увидела девочку и очень обрадовалась, а девочка заплакала и рассказала
ласточке, как ей не хочется выходить замуж за противного крота и жить с
ним глубоко под землей, куда никогда не заглянет солнышко.
-- Скоро придет холодная зима, -- сказала ласточка, -- и я улетаю далеко-далеко, в
теплые края. Хочешь лететь со мной? Ты можешь сесть ко мне на спину --
только привяжи себя покрепче поясом, -- и мы улетим с тобой далеко от
гадкого крота, далеко за синие моря, в теплые края, где солнышко светит
ярче, где всегда лето и цветут чудные цветы! Полетим со мной, милая
крошка! Ты ведь спасла мне жизнь, когда я замерзала в темной, холодной
яме.
-- Да, да, я полечу с тобой! -- сказала Дюймовочка, села птичке на спину, уперлась ножками в ее распростертые крылья и крепко привязала
себя поясом к самому большому перу.
Ласточка взвилась стрелой и полетела над темными лесами, над синими морями и высокими горами,
покрытыми снегом. Тут было страсть как холодно; Дюймовочка вся зарылась в
теплые перья ласточки и только головку высунула, чтобы любоваться
всеми прелестями, которые встречались в пути.
Но вот и теплые края! Тут солнце сияло уже гораздо ярче, а около канав и изгородей рос
зеленый и черный виноград. В лесах зрели лимоны и апельсины, пахло
миртами и душистой мятой, а по до-рожкам бегали прелестные ребятишки и
ловили больших пестрых бабочек. Но ласточка летела все дальше и дальше, и
чем дальше, тем было все лучше. На берегу красивого голубого озера,
посреди зеленых кудрявых деревьев, стоял старинный белый мраморный
дворец. Виноградные лозы обвивали его высокие колонны, а наверху, под
крышей, лепились ласточкины гнезда. В одном из них и жила ласточка, что
принесла Дюймовочку.
-- Вот мой дом! -- сказала ласточка. -- А ты выбери себе внизу какой-нибудь красивый цветок, я тебя посажу в него, и
ты чудесно заживешь!
-- Вот было бы хорошо! -- сказала крошка и захлопала в ладоши.
Внизу лежали большие куски мрамора, -- это свалилась верхушка одной колонны и
разбилась на три куска, между ними росли крупные белые цветы. Ласточка
спустилась и посадила девочку на один из широких лепестков. Но вот диво!
В самой чашечке цветка сидел маленький человечек, беленький и
прозрачный, точно хрустальный. На голове у него сияла прелестная
золотая корона, за плечами развевались блестящие крылышки, а сам он был
не больше Дюймовочки.
Это был эльф. В каждом цветке живет эльф, мальчик или девочка, а тот, который сидел рядом с Дюймовочкой, был сам король эльфов.
-- Ах, как он хорош! -- шепнула Дюймовочка ласточке.
Маленький король совсем перепугался при виде ласточки. Он был такой крошечный,
нежный, и она показалась ему просто чудовищем. Зато он очень
обрадовался, увидав нашу крошку, -- он никогда еще не видывал такой
хорошенькой девочки! И он снял свою золотую корону, надел ее Дюймовочке
на голову и спросил, как ее зовут и хочет ли она быть его женой,
королевой эльфов и царицей цветов? Вот это так муж! Не то что сын жабы
или крот в бархатной шубе! И девочка согласилась. Тогда из каждого
цветка вылетели эльфы -- мальчики и девочки -- такие хорошенькие, что
просто прелесть! Все они под-несли Дюймовочке подарки. Самым лучшим была
пара прозрачных стрекозиных крылышек. Их прикрепили к спинке девочки, и
она тоже могла теперь летать с цветка на цветок! Вот-то была радость! А
ласточка сидела наверху, в своем гнездышке, и пела им, как только
умела. Но самой ей было очень грустно: она ведь крепко полюбила девочку и
хотела бы век не расставаться с ней.
-- Тебя больше не будут звать Дюймовочкой! -- сказал эльф. -- Это гадкое имя, а ты такая хорошенькая! Мы будем звать тебя Майей!
-- Прощай, прощай! -- прощебетала ласточка и опять полетела из теплых
краев в Данию. Там у нее было маленькое гнездышко, как раз над окном
человека, большого мастера рассказывать сказки. Ему-то она и спела свое
"тви-вить, тви-вить", а там и мы узнали всю историю.

На карте - Дюймовочка, которая улетает верхом на ласточке (символ весны и надежды) сквозь туман или облако (промежуточное состояние, переход). Перед
Дюймовочкой лежит поперек меч, она опирается на него обеими руками. На
заднем плане восходит солнце, под ласточкой - берег моря (от которого
птица удаляется) и фьорд.

Ключевые слова по Хант: храбрость, принятие вызова, язвительность. Решимость, готовность действовать и перекраивать свою судьбу по собственному
усмотрению. В отношении персоны - тот, кто может внезапно переменить
свое решение или внезапно разорвать отношения. Стремительное движение
(полет ласточки).

Принц Мечей

Шеала — Thu, 19 Dec 2019 20:45:32 GMT

Принц Мечей - Дикие лебеди (Андерсен)

Далеко-далеко, в той стране, куда улетают от нас на зиму ласточки, жил король. У него
было одиннадцать сыновей и одна дочка, Элиза.
Одиннадцать братьев-принцев уже ходили в школу; на груди у каждого красовалась
звезда, а сбоку гремела сабля; писали они на золотых досках алмазными
грифелями и отлично умели читать, хоть по книжке, хоть наизусть -- все
равно. Сразу было слышно, что читают настоящие принцы! Сестрица их Элиза
сидела на скамеечке из зеркального стекла и рассматривала книжку с
картинками, за которую было заплачено полкоролевства.
Да, хорошо жилось детям, только недолго!
Отец их, король той страны, женился на злой королеве, которая невзлюбила
бедных детей. Им пришлось испытать это в первый же день: во дворце шло
веселье, и дети затеяли игру в гости, но мачеха вместо разных пирожных и
печеных яблок, которых они всегда получали вдоволь, дала им чайную
чашку песку и сказала, что они могут представить себе, будто это
угощение.
Через неделю она отдала сестрицу Элизу на воспитание в деревню каким-то крестьянам, а прошло еще немного времени, и она успела
столько наговорить королю о бедных принцах, что он больше и видеть их
не хотел.
-- Летите-ка подобру-поздорову на все четыре стороны! -- сказала злая королева. -- Летите большими птицами без голоса и
промышляйте о себе сами!
Но она не могла сделать им такого зла, как бы ей хотелось, -- они превратились в одиннадцать прекрасных диких
лебедей, с криком вылетели из дворцовых окон и понеслись над парками и
лесами.
Было раннее утро, когда они пролетали мимо избы, где спала еще крепким сном их сестрица Элиза. Они принялись летать над крышей,
вытягивали свои гибкие шеи и хлопали крыльями, но никто не слышал и не
видел их; так им пришлось улететь ни с чем. Высоко-высоко взвились они к
самым облакам и полетели в большой темный лес, что тянулся до самого
моря.
Бедняжечка Элиза стояла в крестьянской избе и играла зеленым листочком -- других игрушек у нее не было; она проткнула в листе
дырочку, смотрела сквозь нее на солнышко, и ей казалось, что она видит
ясные глаза своих братьев; когда же теплые лучи солнца скользили по ее
щеке, она вспоминала их нежные поцелуи.
Дни шли за днями, один как другой. Колыхал ли ветер розовые кусты, росшие возле дома, и шептал
розам: "Есть ли кто-нибудь красивее вас?" -- розы качали головками и
говорили: "Элиза красивее". Сидела ли в воскресный день у дверей своего
домика какая-нибудь старушка, читавшая псалтырь, а ветер переворачивал
листы, говоря книге: "Есть ли кто набожнее тебя?" книга отвечала: "Элиза
набожнее!" И розы и псалтырь говорили сущую правду.
Но вот Элизе минуло пятнадцать лет, и ее отправили домой. Увидав, какая она
хорошенькая, королева разгневалась и возненавидела падчерицу. Она с
удовольствием превратила бы ее в дикого лебедя, да нельзя было сделать
этого сейчас же, потому что король хотел видеть свою дочь.
И вот рано утром королева пошла в мраморную, всю убранную чудными коврами и
мягкими подушками купальню, взяла трех жаб, поцеловала каждую и сказала
первой:
-- Сядь Элизе на голову, когда она войдет в купальню; пусть она станет такою же тупой и ленивой, как ты! А ты сядь ей на лоб! --
сказала она другой. -- Пусть Элиза будет такой же безобразной, как ты, и
отец не узнает ее! Ты же ляг ей на сердце! -- шепнула королева третьей
жабе. -- Пусть она станет злонравной и мучиться от этого!
Затем она спустила жаб в прозрачную воду, и вода сейчас же вся позеленела. Позвав
Элизу, королева раздела ее и велела ей войти в воду. Элиза послушалась,
и одна жаба села ей на темя, другая на лоб, а третья на грудь; но Элиза
даже не заметила этого, и, как только вышла из воды, по воде поплыли
три красных мака. Если бы жабы не были отравлены поцелуем ведьмы, они
превратились бы, полежав у Элизы на голове и на сердце, в красные розы;
девушка была так набожна и невинна, что колдовство никак не могло
подействовать на нее.
Увидав это, злая королева натерла Элизу соком грецкого ореха, так что она стала совсем коричневой, вымазала ей личико
вонючей мазью и спутала ее чудные волосы. Теперь нельзя было и узнать
хорошенькую Элизу. Даже отец ее испугался и сказал, что это не его дочь.
Никто не признавал ее, кроме цепной собаки да ласточек, но кто же стал
бы слушать бедных тварей!
Заплакала Элиза и подумала о своих выгнанных братьях, тайком ушла из дворца и целый день брела по полям и
болотам, пробираясь к лесу. Элиза и сама хорошенько не знала, куда надо
ей идти, но так истосковалась по своим братьям, которые тоже были
изгнаны из родного дома, что решила искать их повсюду, пока не найдет.
Недолго пробыла она в лесу, как уже настала ночь, и Элиза совсем сбилась с
дороги; тогда она улеглась на мягкий мох, прочла молитву на сон грядущий
и склонила голову на пень. В лесу стояла тишина, воздух был такой
теплый, в траве мелькали, точно зеленые огоньки, сотни светлячков, а
когда Элиза задела рукой за какой-то кустик, они посыпались в траву
звездным дождем.
Всю ночь снились Элизе братья: все они опять были детьми, играли вместе, писали грифелями на золотых досках и
рассматривали чудеснейшую книжку с картинками, которая стоила
полкоролевства. Но писали они на досках не черточки и нулики, как бывало
прежде, -- нет, они описывали все, что видели и пережили. Все картины в
книжке были живые: птицы распевали, а люди сходили со страниц и
разговаривали с Элизой и ее братьями; но стоило ей захотеть перевернуть
лист, -- они впрыгивали обратно, иначе в картинках вышла бы путаница.
Когда Элиза проснулась, солнышко стояло уже высоко; она даже не могла
хорошенько видеть его за густою листвой деревьев, но отдельные лучи его
пробирались между ветвями и бегали золотыми зайчиками по траве; от
зелени шел чудный запах, а птички чуть не садились Элизе на плечи.
Невдалеке слышалось журчание источника; оказалось, что тут бежало
несколько больших ручьев, вливавшихся в пруд с чудным песчаным дном.
Пруд был окружен живой изгородью, но в одном месте дикие олени
проломили для себя широкий проход, и Элиза могла спуститься к самой
воде. Вода в пруду была чистая и прозрачная; не шевели ветер ветвей
деревьев и кустов, можно было бы подумать, что и деревья и кусты
нарисованы на дне, так ясно они отражались в зеркале вод.
Увидав в воде свое лицо, Элиза совсем перепугалась, такое оно было черное и
гадкое; и вот она зачерпнула горсть воды, потерла глаза и лоб, и опять
заблестела ее белая нежная кожа. Тогда Элиза разделась совсем и вошла в
прохладную воду. Такой хорошенькой принцессы поискать было по белу
свету!
Одевшись и заплетя свои длинные волосы, она пошла к журчащему источнику, напилась воды прямо из пригоршни и потом пошла дальше по
лесу, сама не зная куда. Она думала о своих братьях и надеялась, что бог
не покинет ее: это он ведь повелел расти диким лесным яблокам, чтобы
напитать ими голодных; он же указал ей одну из таких яблонь, ветви
которой гнулись от тяжести плодов. Утолив голод, Элиза подперла ветви
палочками и углубилась в самую чащу леса. Там стояла такая тишина, что
Элиза слышала свои собственные шаги, слышала шуршанье каждого сухого
листка, попадавшегося ей под ноги. Ни единой птички не залетало в эту
глушь, ни единый солнечный луч не проскальзывал сквозь сплошную чащу
ветвей. Высокие стволы стояли плотными рядами, точно бревенчатые стены;
никогда еще Элиза не чувствовала себя такой одинокой.
Ночью стало еще темнее; во мху не светилось ни единого светлячка. Печально улеглась
Элиза на траву, и вдруг ей показалось, что ветви над ней раздвинулись, и
на нее глянул добрыми очами сам господь бог; маленькие ангелочки
выглядывали из-за его головы и из-под рук.
Проснувшись утром, она и сама не знала, было ли то во сне или наяву. Отправившись дальше, Элиза
встретила старушку с корзинкой ягод; старушка дала девушке горсточку
ягод, а Элиза спросила ее, не проезжали ли тут, по лесу, одиннадцать
принцев.
-- Нет, -- сказала старушка, -- но вчера я видела здесь на реке одиннадцать лебедей в золотых коронах.
И старушка вывела Элизу к обрыву, под которым протекала река. По обоим
берегам росли деревья, простиравшие навстречу друг другу свои длинные,
густо покрытые листьями ветви. Те из деревьев, которым не удавалось
сплести своих ветвей с ветвями их братьев на противоположном берегу, так
вытягивались над водой, что корни их вылезали из земли, и они все же
добивались своего.
Элиза простилась со старушкой и пошла к устью реки, впадавшей в открытое море.
И вот перед молодой девушкой открылось чудное безбрежное море, но на всем
его просторе не виднелось ни одного паруса, не было ни единой лодочки,
на которой бы она могла пуститься в дальнейший путь. Элиза посмотрела
на бесчисленные валуны, выброшенные на берег морем, -- вода отшлифовала
их так, что они стали совсем гладкими и круглыми. Все остальные
выброшенные морем предметы: стекло, железо и камни -- тоже носили следы
этой шлифовки, а между тем вода была мягче нежных рук Элизы, и девушка
подумала: "Волны неустанно катятся одна за другой и наконец шлифуют
самые твердые предметы. Буду же и я трудиться неустанно! Спасибо вам за
науку, светлые быстрые волны! Сердце говорит мне, что когда-нибудь вы
отнесете меня к моим милым братьям!"
На выброшенных морем сухих водорослях лежали одиннадцать белых лебединых перьев; Элиза собрала и
связала их в пучок; на перьях еще блестели капли -- росы или слез, кто
знает? Пустынно было на берегу, но Элиза не чувствовала этого: море
представляло собою вечное разнообразие; в несколько часов тут можно было
насмотреться больше, чем в целый год где-нибудь на берегах пресных
внутренних озер. Если на небо надвигалась большая черная туча и ветер
крепчал, море как будто говорило: "Я тоже могу почернеть!" -- начинало
бурлить, волноваться и покрывалось белыми барашками. Если же облака были
розоватого цвета, а ветер спал, -- море было похоже на лепесток розы;
иногда оно становилось зеленым, иногда белым; но какая бы тишь ни стояла
в воздухе и как бы спокойно ни было само море, у берега постоянно было
заметно легкое волнение, -- вода тихо вздымалась, словно грудь спящего
ребенка.
Когда солнце было близко к закату, Элиза увидала вереницу летевших к берегу диких лебедей в золотых коронах; всех лебедей было
одиннадцать, и летели они один за другим, вытянувшись длинною белою
лентой, Элиза взобралась наверх и спряталась за куст. Лебеди спустились
недалеко от нее и захлопали своими большими белыми крыльями.
В ту же самую минуту, как солнце скрылось под водой, оперение с лебедей вдруг
спало, и на земле очутились одиннадцать красавцев принцев, Элизиных
братьев! Элиза громко вскрикнула; она сразу узнала их, несмотря на то,
что они успели сильно измениться; сердце подсказало ей, что это они! Она
бросилась в их объятия, называла их всех по именам, а они-то как
обрадовались, увидав и узнав свою сестрицу, которая так выросла и
похорошела. Элиза и ее братья смеялись и плакали и скоро узнали друг от
друга, как скверно поступила с ними мачеха.
-- Мы, братья, -- сказал самый старший, -- летаем в виде диких лебедей весь день, от восхода до
самого заката солнечного; когда же солнце заходит, мы опять принимаем
человеческий образ. Поэтому ко времени захода солнца мы всегда должны
иметь под ногами твердую землю: случись нам превратиться в людей во
время нашего полета под облаками, мы тотчас же упали бы с такой страшной
высоты. Живем же мы не тут; далеко-далеко за морем лежит такая же
чудная страна, как эта, но дорога туда длинна, приходится перелетать
через все море, а по пути нет ни единого острова, где бы мы могли
провести ночь. Только по самой середине моря торчит небольшой одинокий
утес, на котором мы кое-как и можем отдохнуть, тесно прижавшись друг к
другу. Если море бушует, брызги воды перелетают даже через наши головы,
но мы благодарим бога и за такое пристанище: не будь его, нам вовсе не
удалось бы навестить нашей милой родины -- и теперь-то для этого
перелета нам приходится выбирать два самых длинных дня в году. Лишь раз в
год позволено нам прилетать на родину; мы можем оставаться здесь
одиннадцать дней и летать над этим большим лесом, откуда нам виден
дворец, где мы родились и где живет наш отец, и колокольня церкви, где
покоится наша мать. Тут даже кусты и деревья кажутся нам родными; тут по
равнинам по-прежнему бегают дикие лошади, которых мы видели в дни
нашего детства, а угольщики по-прежнему поют те песни, под которые мы
плясали детьми. Тут наша родина, сюда тянет нас всем сердцем, и здесь-то
мы нашли тебя, милая, дорогая сестричка! Два дня еще можем мы пробыть
здесь, а затем должны улететь за море, в чужую страну! Как же нам взять
тебя с собой? У нас нет ни корабля, ни лодки!
-- Как бы мне освободить вас от чар? -- спросила братьев сестра.
Так они проговорили почти всю ночь и задремали только на несколько часов.
Элиза проснулась от шума лебединых крыл. Братья опять стали птицами и летали в
воздухе большими кругами, а потом и совсем скрылись из виду. С Элизой
остался только самый младший из братьев; лебедь положил свою голову ей
на колени, а она гладила и перебирала его перышки. Целый день провели
они вдвоем, к вечеру же прилетели и остальные, и когда солнце село, все
вновь приняли человеческий образ.
-- Завтра мы должны улететь отсюда и сможем вернуться не раньше будущего года, но тебя мы не покинем
здесь! -- сказал младший брат. -- Хватит ли у тебя мужества улететь с
нами? Мои руки довольно сильны, чтобы пронести тебя через лес, --
неужели же мы все не сможем перенести тебя на крыльях через море?
-- Да, возьмите меня с собой! -- сказала Элиза.
Всю ночь провели они за плетеньем сетки из гибкого лозняка и тростника;
сетка вышла большая и прочная; в нее положили Элизу. Превратившись на
восходе солнца в лебедей, братья схватили сетку клювами и взвились с
милой, спавшей крепким сном, сестрицей к облакам. Лучи солнца светили ей
прямо в лицо, поэтому один из лебедей полетел над ее головой, защищая
ее от солнца своими широкими крыльями.
Они были уже далеко от земли, когда Элиза проснулась, и ей показалось, что она видит сон наяву, так
странно было ей лететь по воздуху. Возле нее лежали ветка с чудесными
спелыми ягодами и пучок вкусных кореньев; их набрал и положил к ней
самый младший из братьев, и она благодарно улыбнулась ему, -- сна
догадалась, что это он летел над ней и защищал ее от солнца своими
крыльями.
Высоко-высоко летели они, так что первый корабль, который они увидели в море, показался им плавающею на воде чайкой. В небе позади
них стояло большое облако -- настоящая гора! -- и на нем Элиза увидала
движущиеся исполинские тени одиннадцати лебедей и свою собственную. Вот
была кар-тина! Таких ей еще не приходилось видеть! Но по мере того как
солнце подымалось выше и облако оставалось все дальше и дальше позади,
воздушные тени мало-помалу исчезли.
Целый день летели лебеди, как пущенная из лука стрела, но все-таки медленнее обыкновенного; теперь
ведь они несли сестру. День стал клониться к вечеру, поднялась непогода;
Элиза со страхом следила за тем, как опускалось солнце, одинокого
морского утеса все еще не было видно. Вот ей показалось, что лебеди
как-то усиленно машут крыльями. Ах, это она была виной того, что они не
могли лететь быстрее! Зайдет солнце, -- они станут людьми, упадут в
море и утонут! И она от всего сердца стала молиться богу, но утес все не
показывался. Черная туча приближалась, сильные порывы ветра предвещали
бурю, облака собрались в сплошную грозную свинцовую волну, катившуюся
по небу; молния сверкала за молнией.
Одним своим краем солнце почти уже касалось воды; сердце Элизы затрепетало; лебеди вдруг полетели вниз с
неимоверною быстротой, и девушка подумала уже, что все они падают; но
нет, они опять продолжали лететь. Солнце наполовину скрылось под водой, и
тогда только Элиза увидала под собой утес, величиною не больше тюленя,
высунувшего из воды голову. Солнце быстро угасало; теперь оно казалось
только небольшою блестящею звездочкой; но вот лебеди ступили ногой на
твердую почву, и солнце погасло, как последняя искра догоревшей бумаги.
Элиза увидела вокруг себя братьев, стоявших рука об руку; все они едва
умещались на крошечном утесе. Море бешено билось об него и окатывало их
целым дождем брызг; небо пылало от молний, и ежеминутно грохотал гром,
но сестра и братья держались за руки и пели псалом, вливавший в их
сердца утешение и мужество.
На заре буря улеглась, опять стало ясно и тихо; с восходом солнца лебеди с Элизой полетели дальше. Море еще
волновалось, и они видели с высоты, как плыла по темно-зеленой воде,
точно несметные стаи лебедей, белая пена.
Когда солнце поднялось выше, Элиза увидала перед собой как бы плавающую в воздухе гористую
страну с массами блестящего льда на скалах; между скалами возвышался
огромный замок, обвитый какими-то смелыми воздушными галереями из
колонн; внизу под ним качались пальмовые леса и роскошные цветы,
величиною с мельничные колеса. Элиза спросила, не это ли та страна, куда
они летят, но лебеди покачали головами: она видела перед собой чудный,
вечно изменяющийся облачный за-мок Фата-Морганы; туда они не смели
принести ни единой человеческой души. Элиза опять устремила свой взор на
замок, и вот горы, леса и замок сдвинулись вместе, и из них
образовались двадцать одинаковых величественных церквей с колокольнями и
стрельчатыми окнами. Ей показалось даже, что она слышит звуки органа,
но это шумело море. Теперь церкви были совсем близко, но вдруг
превратились в целую флотилию кораблей; Элиза вгляделась пристальнее и
увидела, что это просто морской туман, подымавшийся над водой. Да, перед
глазами у нее были вечно сменяющиеся воздушные образы и картины! Но
вот, наконец, показалась и настоящая земля, куда они летели. Там
возвышались чудные горы, кедровые леса, города и замки.
Задолго до захода солнца Элиза сидела на скале перед большою пещерой, точно
обвешанной вышитыми зелеными коврами -- так обросла она нежно-зелеными
ползучими растениями.
-- Посмотрим, что приснится тебе тут ночью! -- сказал младший из братьев и указал сестре ее спальню.
-- Ах, если бы мне приснилось, как освободить вас от чар! -- сказала она, и эта мысль так и не выходила у нее из головы.
Элиза стала усердно молиться Богу и продолжала свою молитву даже во сне. И
вот ей пригрезилось, что она летит высоко-высоко по воздуху к замку
Фата-Морганы и что фея сама выходит ей навстречу, такая светлая и
прекрасная, но в то же время удивительно похожая на ту старушку, которая
дала Элизе в лесу ягод и рассказала о лебедях в золотых коронах.
-- Твоих братьев можно спасти, -- сказала она. -- Но хватит ли у тебя
мужества и стойкости? Вода мягче твоих нежных рук и все-таки шлифует
камни, но она не ощущает боли, которую будут ощущать твои пальцы; у воды
нет сердца, которое бы стало изнывать от страха и муки, как твое.
Видишь, у меня в руках крапива? Такая крапива растет здесь возле пещеры,
и только она, да еще та крапива, что растет на кладбищах, может тебе
пригодиться; заметь же ее! Ты нарвешь этой крапивы, хотя твои руки
покроются волдырями от ожогов; потом разомнешь ее ногами, ссучишь из
полученного волокна длинные нити, затем сплетешь из них одиннадцать
рубашек-панцирей с длинными рукавами и набросишь их на лебедей; тогда
колдовство исчезнет. Но помни, что с той минуты, как ты начнешь свою
работу, и до тех пор, пока не окончишь ее, хотя бы она длилась целые
годы, ты не должна говорить ни слова. Первое же слово, которое сорвется у
тебя с языка, пронзит сердца твоих братьев, как кинжалом. Их жизнь и
смерть будут в твоих руках! Помни же все это!
И фея коснулась ее руки жгучею крапивой; Элиза почувствовала боль, как от ожога, и проснулась.
Был уже светлый день, и рядом с ней лежал пучок крапивы, точно такой
же, как та, которую она видела сейчас во сне. Тогда она упала на колени,
поблагодарила Бога и вышла из пещеры, чтобы сей-час же приняться за
работу.
Своими нежными руками рвала она злую, жгучую крапиву, и руки ее покрывались крупными волдырями, но она с радостью переносила боль:
только бы удалось ей спасти милых братьев! Потом она размяла крапиву
голыми ногами и стала сучить зеленое волокно.
С заходом солнца явились братья и очень испугались, видя, что она стала немой. Они
думали, что это новое колдовство их злой мачехи, но. Взглянув на ее
руки, поняли они, что она стала немой ради их спасения. Самый младший из
братьев заплакал; слезы его падали ей на руки, и там, куда упадала
слезинка, исчезали жгучие волдыри, утихала боль.
Ночь Элиза провела за своей работой; отдых не шел ей на ум; она думала только о том, как бы
поскорее освободить своих милых братьев. Весь следующий день, пока
лебеди летали, она оставалась одна-одинешенька, но никогда еще время не
бежало для нее с такой быстротой. Одна рубашка-панцирь была готова, и
девушка принялась за следующую.
Вдруг в горах послышались звуки охотничьих рогов; Элиза испугалась; звуки все приближались, затем
раздался лай собак. Девушка скрылась в пещеру, связала всю собранную ею
крапиву в пучок и села на него.
В ту же минуту из-за кустов выпрыгнула большая собака, за ней другая и третья; они громко лаяли и
бегали взад и вперед. Через несколько минут у пещеры собрались все
охотники; самый красивый из них был король той страны; он подошел к
Элизе -- никогда еще не встречал он такой красавицы!
-- Как ты попала сюда, прелестное дитя? -- спросил он, но Элиза только покачала головой;
она ведь не смела говорить: от ее молчания зависела жизнь и спасение ее
братьев. Руки свои Элиза спрятала под передник, чтобы король не
увидал, как она страдает.
-- Пойдем со мной! -- сказал он. -- Здесь тебе нельзя оставаться! Если ты так добра, как хороша, я наряжу тебя в
шелк и бархат, надену тебе на голову золотую корону, и ты будешь жить в
моем великолепном дворце! -- И он посадил ее на седло перед собой; Элиза
плакала и ломала себе руки, но король сказал: -- Я хочу только твоего
счастья. Когда-нибудь ты сама поблагодаришь меня!
И повез ее через горы, а охотники скакали следом.
К вечеру показалась великолепная столица короля, с церквами и куполами, и
король привел Элизу в свой дворец, где в высоких мраморных покоях
журчали фонтаны, а стены и потолки были украшены живописью. Но Элиза не
смотрела ни на что, плакала и тосковала; безучастно отдалась она в
распоряжение прислужниц, и те надели на нее королевские одежды, вплели
ей в волосы жемчужные нити и натянули на обожженные пальцы тонкие
перчатки.
Богатые уборы так шли к ней, она была в них так ослепительно хороша, что весь двор преклонился перед ней, а король
провозгласил ее своей невестой, хотя архиепископ и покачивал головой,
нашептывая королю, что лесная красавица, должно быть, ведьма, что она
отвела им всем глаза и околдовала сердце короля.
Король, однако, не стал его слушать, подал знак музыкантам, велел вызвать прелестнейших
танцовщиц и подавать на стол дорогие блюда, а сам повел Элизу через
благоухающие сады в велико-лепные покои, она же оставалась по-прежнему
грустною и печальною. Но вот король открыл дверцу в маленькую комнатку,
находившуюся как раз возле ее спальни. Комнатка вся была увешана
зелеными коврами и напоминала лесную пещеру, где нашли Элизу; на полу
лежала связка крапивного волокна, а на потолке висела сплетенная Элизой
рубашка-панцирь; все это, как диковинку, захватил с собой из леса один
из охотников.
-- Вот тут ты можешь вспоминать свое прежнее жилище! -- сказал король.
-- Тут и работа твоя; может быть, ты пожелаешь иногда поразвлечься среди всей окружающей тебя пышности воспоминаниями о прошлом!
Увидав дорогую ее сердцу работу, Элиза улыбнулась и покраснела; она подумала о
спасении братьев и поцеловала у короля руку, а он прижал ее к сердцу и
велел звонить в колокола по случаю своей свадьбы. Немая лесная красавица
стала королевой.
Архиепископ продолжал нашептывать королю злые речи, но они не доходили до сердца короля, и свадьба состоялась. Архиепископ
сам должен был надеть на невесту корону; с досады он так плотно надвинул
ей на лоб узкий золотой обруч, что всякому стало бы больно, но она даже
не обратила на это внимания: что значила для нее телесная боль, если
сердце ее изнывало от тоски и жалости к милым братьям! Губы ее
по-прежнему были сжаты, ни единого слова не вылетело из них -- она знала,
что от ее молчания зависит жизнь братьев, -- зато в глазах светилась
горячая любовь к доброму красивому королю, который делал все, чтобы
только порадовать ее. С каждым днем она привязывалась к нему все больше и
больше. О! Если бы она могла довериться ему, высказать ему свои
страдания, но -- увы! -- она должна была молчать, пока не окончит своей
работы. По ночам она тихонько уходила из королевской спальни в свою
потаенную комнатку, похожую на пещеру, и плела там одну рубашку-панцирь
за другой, но когда принялась уже за седьмую, у нее вышло все волокно.
Она знала, что может найти такую крапиву на кладбище, но ведь она должна была рвать ее сама; как же быть?
"О, что значит телесная боль в сравнении с печалью, терзающею мое сердце!
-- думала Элиза. -- Я должна решиться! Господь не оставит меня!"
Сердце ее сжималось от страха, точно она шла на дурное дело, когда пробиралась
лунною ночью в сад, а оттуда по длинным аллеям и пустынным улицам на
кладбище. На широких могильных плитах сидели отвратительные ведьмы; они
сбросили с себя лохмотья, точно собирались купаться, разрывали своими
костлявыми пальцами свежие могилы, вытаскивали оттуда тела и пожирали
их. Элизе пришлось пройти мимо них, и они так и таращили на нее свои
злые глаза -- но она сотворила молитву, набрала крапивы и вернулась
домой.
Лишь один человек не спал в ту ночь и видел ее -- архиепископ; теперь он убедился, что был прав, подозревая королеву, итак, она была
ведьмой и потому сумела околдовать короля и весь народ.
Когда король пришел к нему в исповедальню, архиепископ рассказал ему о том, что видел
и что подозревал; злые слова так и сыпались у него с языка, а резные
изображения святых качали головами, точно хотели сказать: "Неправда,
Элиза невинна!" Но архиепископ перетолковывал это по-своему, говоря,
что и святые свидетельствуют против нее, неодобрительно качая головами.
Две крупные слезы покатились по щекам короля, сомнение и отчаяние
овладели его сердцем. Ночью он только притворился, что спит, на самом же
деле сон бежал от него. И вот он увидел, что Элиза встала и скрылась из
спальни; в следующие ночи повторилось то же самое; он следил за ней и
видел, как она исчезала в своей потаенной комнатке.
Чело короля становилось все мрачнее и мрачнее; Элиза замечала это, но не понимала
причины; сердце ее ныло от страха и от жалости к братьям; на королевский
пурпур катились горькие слезы, блестевшие, как алмазы, а люди,
видевшие ее богатые уборы, желали быть на месте королевы! Но скоро-скоро
конец ее работе; недоставало всего одной рубашки, и взором и знаками
попросила его уйти; в эту ночь ей ведь нужно было кончить свою работу,
иначе пропали бы задаром все ее страдания, и слезы, и бессонные ночи!
Архиепископ ушел, понося ее бранными словами, но бедняжка Элиза знала,
что она невинна, и продолжала работать.
Чтобы хоть немножко помочь ей, мышки, шмыгавшие по полу, стали собирать и приносить к ее ногам
разбросанные стебли крапивы, а дрозд, сидевший за решетчатым окном,
утешал ее своею веселою песенкой.
На заре, незадолго до восхода солнца, у дворцовых ворот появились одиннадцать братьев Элизы и
потребовали, чтобы их впустили к королю. Им отвечали, что этого никак
нельзя: король еще спал и никто не смел его беспокоить. Они продолжали
просить, потом стали угрожать; явилась стража, а затем вышел и сам
король узнать, в чем дело. Но в эту минуту взошло солнце, и никаких
братьев больше не было -- над дворцом взвились одиннадцать диких
лебедей.
Народ валом повалил за город посмотреть, как будут жечь ведьму. Жалкая кляча везла телегу, в которой сидела Элиза; на нее
накинули плащ из грубой мешковины; ее чудные длинные волосы были
распущены по плечам, в лице не было ни кровинки, губы тихо шевелились,
шепча молитвы, а пальцы плели зеленую пряжу. Даже по дороге к месту
казни не выпускала она из рук начатой работы; десять рубашек-панцирей
лежали у ее ног совсем готовые, одиннадцатую она плела. Толпа глумилась
над нею.
-- Посмотрите на ведьму! Ишь, бормочет! Небось не молитвенник у нее в руках -- нет, все возится со своими колдовскими
штуками! Вырвем-ка их у нее да разорвем в клочки.
И они теснились вокруг нее, собираясь вырвать из ее рук работу, как вдруг прилетели
одиннадцать белых лебедей, сели по краям телеги и шумно захлопали
своими могучими крыльями. Испуганная толпа отступила.
-- Это знамение небесное! Она невинна, -- шептали многие, но не смели сказать этого вслух.
Палач схватил Элизу за руку, но она поспешно набросила на лебедей одиннадцать
рубашек, и... перед ней встали одиннадцать красавцев принцев, только у
самого младшего не хватало одной руки, вместо нее было лебединое крыло:
Элиза не успела докончить последней рубашки, и в ней недоставало одного
рукава.
-- Теперь я могу говорить! -- сказала она. -- Я невинна!
И народ, видевший все, что произошло, преклонился перед ней, как перед
святой, но она без чувств упала в объятия братьев -- так подействовали
на нее неустанное напряжение сил, страх и боль.
-- Да, она невинна! -- сказал самый старший брат и рассказал все, как было; и пока он
говорил, в воздухе распространилось благоухание, точно от множества роз,
-- это каждое полено в костре пустило корни и ростки, и образовался
высокий благоухающий куст, покрытый красными розами. На самой же
верхушке куста блестел, как звезда, ослепительно белый цветок. Король
сорвал его, положил на грудь Элизы, и она пришла в себя на радость и на
счастье!
Все церковные колокола зазвонили сами собой, птицы слетелись целыми стаями, и ко дворцу потянулось такое свадебное шествие, какого
не видал еще ни один король!

На карте - Элиза, которую братья-лебеди несут в плетеной сетке через море. Ниже изображен
оперенный меч, а вдали виден замок Фата Морганы. Элизу несут ее братья (внешний движущий импульс), она же доверяется и позволяет себя нести.

Ключевые слова по Хант: изобретательность/искусность, новшество, возможные неприятности. Шанс, возможность, благородное устремление.

Туз Мечей

Шеала — Wed, 18 Dec 2019 20:14:03 GMT

Туз Мечей - Тростниковая шапка (английская сказка)

Ну, слушайте! Жил когда-то один богатый человек, и было у него три дочери.
Вот задумал он узнать, крепко ли они его любят. И спрашивает он старшую
дочь:
— Скажи, как ты меня любишь, доченька?
— Как жизнь свою! — отвечает она.
— Это хорошо,— говорит он. И спрашивает среднюю: — А как ты меня любишь, доченька?
— Больше всего на свете! — отвечает она.
— Очень хорошо,— говорит он. И спрашивает младшую: — А как же ты меня любишь, моя голубка?
— Я люблю тебя, как мясо любит соль,-— отвечает она. Ах как отец рассердился!
— Значит, ты меня вовсе не любишь,— говорит он.— А раз так, не смей оставаться в моем доме!
И он тут же прогнал ее прочь и захлопнул за нею дверь. Так-то вот. И
пошла она куда глаза глядят и все шла и шла, пока не пришла к болоту.
Там нарвала она тростника и сплела себе накидку с капюшоном. Закуталась
в нее с головы до ног, чтобы скрыть свое красивое платье, и пошла
дальше. Долго ли, коротко ли — дошла она наконец до какого-то дома.
— Не нужна вам служанка? — спрашивает она.
— Нет, не нужна,— отвечают ей.
— Мне больше некуда идти,— говорит она.— Жалованья я не прошу, а делать буду, что прикажут.
— Что ж,— отвечают ей,— если хочешь мыть горшки и чистить кастрюли, оставайся!
И она осталась, и мыла горшки, и чистила кастрюли, и делала всю-всю
грязную работу. А так как она никому не сказала, как ее зовут, все
прозвали ее Тростниковая Шапка.
Вот как-то раз по соседству давали большой бал, и всем слугам разрешили пойти посмотреть на знатных господ.
Но Тростниковая Шапка сказала, что очень устала и никуда не пойдет, и
осталась дома.
А как только все ушли, она сбросила свою тростниковую накидку, умылась и отправилась на бал. И уж поверьте мне, красивей ее
никого не было на балу!
И надо же было так случиться, что сын ее хозяев тоже приехал на бал. Он с первого взгляда полюбил Тростниковую
Шапку и весь вечер танцевал только с ней.
Но перед самым концом бала Тростниковая Шапка потихоньку убежала домой. И когда остальные служанки
вернулись, она уже успела набросить на себя тростниковую накидку и
притворилась спящей.
А на другое утро служанки говорят ей:
— Что вчера было на балу!
— Что? — спрашивает Тростниковая Шапка.
— Знаешь, приехала туда одна молоденькая леди, а уж какая красавица, как разряжена! Наш молодой хозяин глаз с нее не сводил!
— Вот бы мне взглянуть на нее! — говорит Тростниковая Шапка.
— За чем же дело стало? Сегодня вечером опять бал, она, наверное, приедет.
Но когда настал вечер, Тростниковая Шапка опять сказала, что слишком
устала и не пойдет со всеми. Однако не успели слуги уйти, как она
сбросила с себя тростниковую накидку, умылась и поспешила на бал.
Молодой господин ее ждал. И танцевал опять только с ней, и не сводил с нее
глаз. Но перед самым концом бала Тростниковая Шапка потихоньку
ускользнула домой. И когда остальные служанки вернулись, она уже успела
набросить на себя тростниковую накидку и притворилась спящей.
На другой день служанки говорят ей:
— Ах, Тростниковая Шапка, вот бы тебе посмотреть на ту леди! Она опять
была на балу. А наш молодой хозяин так глаз с нее и не сводил.
— Ну что ж,— говорит Тростниковая Шапка,— я бы не прочь взглянуть на нее.
— Так слушай, сегодня вечером опять бал. Идем с нами! Она наверное уж приедет.
Но когда настал и этот вечер, Тростниковая Шапка опять сказала:
— Я очень устала. Если хотите, ступайте одни, а я останусь дома.
Но только они ушли, она сбросила свою тростниковую накидку, умылась и поспешила на бал.
Молодой господин был ей несказанно рад. Он опять танцевал только с ней и глаз с
нее не сводил. На этот раз он спросил, как ее зовут и откуда она
родом, но она не ответила. Тогда он подарил ей кольцо и сказал, что
умрет с тоски, если больше ее не увидит.
И все же перед самым концом бала Тростниковая Шапка опять потихоньку убежала домой. И когда
остальные служанки вернулись, она уже успела набросить на себя
тростниковую накидку и притворилась спящей.
А на другой день служанки ей говорят:
— Вот видишь, Тростниковая Шапка! Не пошла вчера с нами, и теперь не видать тебе той леди. Балов больше не будет!
— Ах, как жалко! А мне так хотелось ее увидеть! — ответила Тростниковая Шапка.
Так-то вот.
А молодой господин?
Да чего он только ни делал, чтобы узнать, куда девалась Тростниковая
Шапка, но все напрасно. Куда бы он ни ходил, у кого бы ни спрашивал —
никто ничего о ней не знал. И он так затосковал, что занемог, слег в
постель и даже есть перестал.
— Сварите молодому господину овсяную кашу,— приказали поварихе.— А то как бы не умер с тоски по красавице.
Повариха тут же принялась варить кашу. А в это время в кухню вошла Тростниковая Шапка.
— Что ты варишь? — спросила она.
— Кашу для молодого господина,— ответила повариха.— Может, отведает. А то как бы не умер с тоски по красавице.
— Дай-ка я сварю! — попросила Тростниковая Шапка. Повариха согласилась, хоть и не сразу, и Тростниковая Шапка сама сварила для молодого господина овсяную кашу. А когда каша была готова, она бросила в нее украдкой кольцо.
Вот отнесли кашу больному. Он съел ее и увидел на дне чашки свое кольцо.
— Позовите ко мне повариху! — приказал он. Повариха поднялась к нему.
— Кто варил кашу? — спросил он.
— Я,— соврала она с перепугу. Но он взглянул на нее и сказал:
— Нет, не ты! Скажи правду, кто ее готовил? Тебе за это ничего не будет.
— Коли так,— говорит она,— ее готовила Тростниковая Шапка.
— Позовите ко мне Тростниковую Шапку! — сказал он. Вот пришла Тростниковая Шапка.
— Это ты варила мне кашу? — спрашивает юноша.
— Я,— отвечает она.
— А у кого ты взяла это кольцо? — спрашивает он.
— У того, кто мне дал его! — отвечает она.
— Но кто же ты такая?
— Сейчас увидишь!
И она сбросила с себя тростниковую одежду и предстала перед ним в своем красивом платье.
Ну конечно, молодой человек очень быстро поправился, и они решили
обвенчаться. Свадьбу хотели справить на славу и гостей созвали
отовсюду. Отца Тростниковой Шапки тоже пригласили. Но она так никому и
не призналась, кто же она такая.
И вот, перед самой свадьбой, она пошла к поварихе и сказала:
— Будешь готовить мясные блюда, ни в одно соли не клади!
— Невкусно получится,— заметила повариха.
— Неважно,— сказала Тростниковая Шапка.
— Ладно, не буду солить,— согласилась повариха. Настал день свадьбы. После венчания все гости сели за стол.
Но когда они попробовали мясо, оно оказалось таким невкусным, что его
невозможно было есть. А отец Тростниковой Шапки отведал одно за другим
все блюда и вдруг разрыдался.
— Что с вами? — спрашивает его молодой хозяин.
— Ах! — отвечал он.— Была у меня дочь. Однажды я спросил ее, как она меня
любит. И она ответила: «Как мясо любит соль». Ну, я решил, что она
меня вовсе не любит, и прогнал ее из дому. А теперь вижу, что она
любила меня больше всех. Но ее уж, видно, нет в живых.
— Посмотри, отец, вот она! — воскликнула Тростниковая Шапка, бросилась к отцу и обвила его шею руками.
С тех пор все зажили счастливо.

На карте изображена принцесса в тростниковой накидке, под которой видно
красивое платье (такие накидки - обычно "кокон", в котором проходит
трансформация персонажа). В руках она держит пучок белых перьев
(легкость и свобода действия - родитель ее выгнал, она сама по себе),
другой пучок привешен у нее к поясу. Она стоит в зарослях тростника
(устойчивость к внешним воздействиям, воля и царственность), за спиной у
нее озеро, на другом берегу которого возвышается замок (цель). Под
ногами у принцессы - галька (терпение и время, которые ей нужны для
осуществления идей), рядом в землю воткнут красный меч (разум, идея;
красный цвет - активное проведение в жизнь). Три чайки - символ трех
утрат (отец и сестры), но они же могут служить и знаками свободы
действия.

Ключевые слова по Хант: начинания, интенсивность, фокус, видение. Ясность, цельность, идея и ее претворение, движение мысли

2 Мечей

Шеала — Wed, 18 Dec 2019 20:05:06 GMT

2 Мечей – Снежная дочка и огненный сыночек

Давным давно жили-были старик со старухой, и не было у них детей. Как-то раз
стояли они на крылечке, опечаленные своим горем, а старуха и говорит:
«Хотела бы я иметь столько детей, сколько сосулек наросло у нас под
крышей». Тут одна сосулька отломилась и упала прямо женщине в рот, а
прошло время – и родила она девочку, беленькую, как овечья шерсть, и
холодную, как снег зимой. Было непросто уберечь ее от тепла, чтобы она
не растаяла.
Раз зимой грелись старик со старухой у очага, пока их ледяная дочка танцевала на улице под снегом, а жена и говорит: «Ох, как
хотела бы я сыночка, который бы любил тепло, как мы». Тут из огня
вылетела искра и упала ей прямо на колени, а спустя время родила она
сыночка, рыжего, как огонь, и горячего, как солнце. Ему нравились жаркие
летние дни и он никогда не уходил от очага зимой. Если его ледяная
сестрица подходила к нему, то холод, идущий от нее, причинял ему боль.
После того, как дети подросли, они решили сходить мир посмотреть и себя показать.
«Да как мы пойдем вместе – снег и огонь?» - спросил брат.
«А мы шубы наденем, тогда я не растаю, а ты не будешь жечься» - ответила сестрица.
Натянули они шубы и отправились в путь. Долго ли коротко, а дошли они до
огромного леса, и решили остаться в нем до весны. Огненный сынок
построил себе шалаш, чтобы в нем греться, а Снежная дочка, обо всем
позабыв, всё танцевала среди лесных сугробов.
Тем временем в зимний лес на охоту явился здешний царь, и заметил Снежную дочку, что
кружилась на снегу под заснеженными деревьями. Царь подошел и заговорил
с ней, и вскоре узнал, что она не переносит тепла, и что у нее есть
братец, что не выносит холода. Царь был так очарован ее красотой, что
предложил ей выйти за него замуж.
Немного времени прошло, как сладили большую свадьбу, и пировали много дней и ночей, а потом молодая пара
поселилась в большом каменном дворце, достаточно прохладном, чтобы новая
царица не боялась растаять, а ее братцу построили большой дом с девятью
огромными печами. Постоянный жар горящего огня сделал Огненного сынка
еще горячее и сильнее, чем он был раньше.
Как-то раз царь устроил пир, и позвал своего шурина в гости. Но он был уже таким горячим, что
плавились двери, через которые он проходил. Остальные гости напугались, и
побежали прочь из дворца. Царь был очень зол, что пир сорвался по вине
Огненного сынка.
«Ты только неприятности приносишь в моё царство!» - закричал он.
Огненный сынок сохранил спокойствие и добродушно рассмеялся.
«Зять мой, я уважаю и ценю тебя как царя этой земли и мужа моей сестры. Давай
обнимемся, как братья, и я уйду своей дорогой». И прежде чем царь
понял, что происходит, Огненный сынок обхватил его своими горящими
руками. Царь закричал и сгорел в обжигающем пламени.
Снежная дочка выбежала из своих покоев на крик мужа, но опоздала – от него осталась
лишь корона и горстка пепла, и тогда она бросилась на брата и началась
великая битва. Но не было в ней победителя – Снежная дочка умерла от
жара и растеклась лужей, а Огненного сынка потушил ее холод, и он
рассыпался пригоршней углей.

На карте изображены дерущиеся брат с сестрой - снег и огонь. Карта визуально разбита на две зоны - холодную снежную и теплую огненную, подчеркивая противоборство. Оба персонажа бросили мечи - это может говорить и о том, что у них есть другие силы для битвы, и о том, что битва их безнадежна и проиграют оба.

Ключевые слова по Хант: противоборствующие силы, патовая ситуация. Конфликт противоположных принципов - мужского и женского, активного и пассивного
etc., прямое столкновение.

3 Мечей

Шеала — Tue, 17 Dec 2019 14:28:16 GMT

3 Мечей - Девочка со спичками (Андерсен)

Морозило, шел снег, на улице становилось все темнее и темнее. Это было как раз в
вечер под Новый год. В этот-то холод и тьму по улицам пробиралась бедная
девочка с непокрытою головой и босая. Она, правда, вышла из дома в
туфлях, но куда они годились! Огромные-преогромные! Последнею их носила
мать девочки, и они слетели у малютки с ног, когда она перебегала через
улицу, испугавшись двух мчавшихся мимо карет. Одной туфли она так и не
нашла, другую же подхватил какой-то мальчишка и убежал с ней, говоря,
что из нее выйдет отличная колыбель для его детей, когда они у него
будут.
И вот девочка побрела дальше босая; ножонки ее совсем покраснели и посинели от холода. В стареньком передничке у нее лежало
несколько пачек серных спичек; одну пачку она держала в руке. За целый
день никто не купил у нее ни спички -- она не выручила ни гроша.
Голодная, иззябшая, шла она все дальше, дальше... Жалко было и взглянуть
на бедняжку! Снежные хлопья падали на ее прекрасные, вьющиеся белокурые
волосы, но она и не думала об этой красоте. Во всех окнах светились
огоньки, по улицам пахло жареными гусями: был канун Нового года -- вот
об этом она думала.
Наконец она уселась в уголке, за выступом одного дома, съежилась и поджала под
себя ножки, чтобы хоть немножко согреться. Но нет, стало еще холоднее, а
домой она вернуться не смела, ведь она не продала ни одной спички, не
выручила ни гроша -- отец прибьет ее! Да и не теплее у них дома! Только
что крыша над головой, а ветер так и гуляет по всему жилью, несмотря на
то что все щели и дыры тщательно заткнуты соломой и тряпками. Ручонки ее
совсем окоченели. Ах! Одна крошечная спичка могла бы согреть ее! Если
бы только она смела взять из пачки хоть одну, чиркнуть ею о стену и
погреть пальчики! Наконец она вытащила одну. Чирк! Как она зашипела и
загорелась! Пламя было такое теплое, ясное, и, когда девочка прикрыла
его от ветра горсточкой, ей показалось, что перед нею горит свечка.
Странная это была свечка: девочке чудилось, будто она сидит перед
большою железною печкой с блестящими медными ножками и дверцами. Как
славно пылал в ней огонь, как тепло стало малютке! Она вытянула было и
ножки, но... огонь погас. Печка исчезла, в руках девочки остался лишь
обгорелый конец спички.
Вот она чиркнула другою; спичка загорелась, пламя ее упало прямо на стену, и
стена стала вдруг прозрачною, как кисейная. Девочка увидела всю
комнату, накрытый белоснежною скатертью и уставленный дорогим фарфором
стол, а на нем жареного гуся, начиненного черносливом и яблоками. Что за
запах шел от него! Лучше же всего было то, что гусь вдруг спрыгнул со
стола и, как был с вилкою и ножом в спине, так и побежал вперевалку
прямо к девочке. Тут спичка погасла, и перед девочкой опять стояла одна
толстая холодная стена.
Она зажгла еще спичку и очутилась под великолепнейшею елкой, куда больше и наряднее, чем та, которую девочка
видела в сочельник, заглянув в окошко дома одного богатого купца. Елка
горела тысячами огоньков, а из зелени ветвей выглядывали на девочку
пестрые картинки, какие она видывала раньше в окнах магазинов. Малютка
протянула к елке обе ручонки, но спичка потухла, огоньки стали
подниматься все выше и выше и превратились в ясные звездочки; одна из
них вдруг покатилась по небу, оставляя за собою длинный огненный след.
-- Вот кто-то умирает! -- сказала малютка.
Покойная бабушка, единственное любившее ее существо в мире, говорила ей: "Падает звездочка -- чья-нибудь душа идет к Богу".
Девочка чиркнула об стену новою спичкой; яркий свет озарил пространство, и
перед малюткой стояла вся окруженная сиянием, такая ясная, блестящая и в
то же время такая кроткая и ласковая, ее бабушка.
-- Бабушка! -- вскричала малютка. -- Возьми меня с собой! Я знаю, что ты
уйдешь, как только по-гаснет спичка, уйдешь, как теплая печка, чудесный
жареный гусь и большая, славная елка!
И она поспешно чиркнула всем остатком спичек, которые были у нее в руках, -- так ей хотелось удержать
бабушку. И спички вспыхнули таким ярким пламенем, что стало светлее,
чем днем. Никогда еще бабушка не была такою красивою, такою
величественною! Она взяла девочку на руки, и они полетели вместе в
сиянии и в блеске высоко-высоко, туда, где нет ни холода, ни голода, ни
страха: к Богу!
В холодный утренний час в углу за домом по-прежнему сидела девочка с розовыми щечками и улыбкой на устах, но мертвая. Она
замерзла в последний вечер старого года; новогоднее солнце осветило
маленький труп. Девочка сидела со спичками; одна пачка почти совсем
обгорела.
-- Она хотела погреться, бедняжка! -- говорили люди. Но никто и не знал, что она видела, в каком блеске вознеслась вместе с
бабушкой к новогодним радостям на небо!

На карте - девочка, которая сидит у стены. В руках у нее - зажженная спичка, в свете которой
она видит наряженную елку и лицо своей бабушки. В побегах плюща у неё за
спиной - три меча, обращенных лезвиями вниз, вместе они образуют
символику жизни и смерти. Такую же пару представляют в карте огонь и
снег. Призраки видны в темноте за пламенем, символика и трактовка может
быть разнообразной..

Ключевые слова по Хант: печаль, сердечная боль, одиночество потеря, неудача, крушение

4 Мечей

Шеала — Mon, 16 Dec 2019 21:27:40 GMT

4 Мечей - Белая лань (французская сказка)

Жили-были однажды король с королевой. Было у них прекрасное королевство, и они им
счастливо правили. Только одно огорчало их - у них не было детей.
Однажды, гуляя по лесу, королева присела отдохнуть на берегу озера. Вдруг ей
стало так невыносимо грустно и одиноко, что она громко закричала:
- О, Боже, как я хочу иметь ребенка!
Вдруг вода в озере забурлила, и из его глубин выплыла громадная креветка.
Она сказала человеческим голосом:
- Королева, твоя мечта исполнится. Но разреши мне, ничтожной креветке,
сопровождать тебя до волшебного дворца, который не может увидеть ни один
смертный?
- С удовольствием! - ответила королева. - Но я не могу плавать под водой, как это делаешь ты.

Креветка засмеялась и превратилась в милую старую даму. Когда она вышла из воды,
ее одежда была сухая. Она была одета в белое платье с малиновыми
полосками, а в ее седые волосы вплетены зеленые ленты.
Королева отправилась за ней в частый дикий лес. Волшебная тропа, по которой они
шли, светилась у них под ногами, а апельсиновые деревья сплетали крышу
над головой. Кругом разносился божественный запах цветущих фиалок.
Через некоторое время они пришли к замку, сделанному из чистых бриллиантов.
Двери замка отворились, и шесть красавиц фей вышли навстречу королеве с
букетом цветов, сделанных из драгоценных камней.
- Ваше Высочество, - сказали феи, - только некоторые смертные могут посетить этот дворец.
Ваши мольбы о ребенке тронули наши сердца. У вас родится ребенок по
имени Фейф. Когда он родится, возьмите букет цветов, который мы подарили
вам, и громко произнесите название каждого цветка. Мы тут же появимся и
наградим вашего ребенка самыми лучшими дарами.
Королева была вне себя от радости. Она бесчисленное число раз благодарила фей за их
доброту. Затем, счастливая, она отправилась домой.
Через некоторое время у нее родилась дочь, которую она назвала Фейф. Она тотчас же
достала букет и громко произнесла название каждого цветка.
И сразу же вся комната заполнилась феями. Их сопровождали маленькие пажи, которые несли шкатулки с подарками.
Здесь были распашонки и пинетки, чепчики и погремушки. Все было расшито золотом и украшено драгоценными камнями.
Феи немножко поиграли с ребенком, а потом взялись за работу. По очереди они
наградили ее добротой, умом, исключительной красотой, удачливостью и
отменным здоровьем.
Не успела королева поблагодарить фей, как дверь распахнулась и в комнату вбежала огромная креветка, злобно крича:
- А про меня ты забыла! А ведь этим счастьем ты обязана мне.
Королева пришла в ужас.
- О, прости меня, пожалуйста, - взмолилась она. - Я допустила ужасную ошибку!
Феи присоединились к ней:
- Прости ее, пожалуйста. Она сделала это не нарочно.
- Ну, хорошо, - сказала фея-креветка. - Я дарую ребенку жизнь. Но я
предупреждаю, что до пятнадцати лет она не должна видеть дневного
света, иначе случится что-то ужасное. Если вы разрешите ей увидеть
солнце раньше пятнадцати лет, берегитесь!
В королевском дворце были заколочены все окна и двери. Нигде не
пробивался даже луч света, только свечи освещали дворцовые комнаты.
Девочка росла очень смышленой и красивой. Феи часто наведывались посмотреть на
нее и поиграть с ней. Особенно ее полюбила фея по имени Тюльпан.
Она постоянно напоминала королеве:
- Помните, что сказала фея-креветка. Берегите свою дочь от дневного света.
Королева обещала быть осторожной.
Когда Фейф исполнилось четырнадцать лет, королевский живописец нарисовал ее
портрет, и каждый, кто его видел, сразу же влюблялся в нее без памяти.
В это время в другом королевстве жил принц по имени Волак. Ему было всего
18 лет, и, увидев портрет принцессы Фейф, он обезумел от страсти и
любви. Он отправился к своему отцу королю Сейджу и сказал:
- Отец, мне нужна ваша помощь. Вот портрет принцессы Фейф. Она покорила мое
сердце. Дайте свое благословение, я хочу жениться на ней.
- Какая красивая девушка, и, должно быть, очень умная и добрая, - сказал король.
- Я даю тебе мое родительское благословение и пошлю лорда Кэнвиса
послом к ее отцу.
Молодой лорд Кэнвис был ближайшим другом принца. Принц сказал ему:
- Если тебе дорога моя жизнь, сделай все, чтобы завоевать сердце принцессы. Я умру, если она не станет моей женой.
Он дал Кэнвису тысячу прекрасных подарков для принцессы. Родители Фейф
были очень польщены, когда узнали, что за их дочь сватается принц
Волак. Они знали, что это самый лучший, храбрый, правдивый и красивый
принц из всех существующих на свете.
Король с королевой сначала решили показать Фейф лорду Кэнвису, но фея Тюльпан предупредила их, что это небезопасно.
Когда лорд приехал во дворец, то, к его великому изумлению, ему отказали во
встрече с принцессой. Король рассказал ему всю историю с феями.
- Но, Ваше Высочество, - запротестовал Кэнвис, - принц Волак очень сильно
влюблен. Он не может ни есть, ни пить, ни спать. Он очень болен.
Разрешите мне показать вам его портрет. Поймите, если вы не покажете
принцу Фейф, он умрет от тоски.
- Бедный принц, - сказал король. - Он так безумно влюблен в мою дочь. Я
тоже был молод и знаю, что такое любовь. Мы постараемся что-нибудь
придумать.
Фейф показали портрет принца, и она тоже полюбила его с первого взгляда.
Этот разговор услышала леди Уид, у которой были две дочери одного с Фейф
возраста. Одну звали Дейзи, и она обожала принцессу, а другую звали
Прикли, и она ненавидела Фейф всем сердцем. Она тоже видела портрет
принца и дала себе слово стать его женой.
А крестной матерью Прикли была, к несчастью, фея-креветка. Ночью Прикли отправилась к ней и сказала:
- Фейф выходит замуж за принца Волака. А я сама хочу стать его женой. Ты можешь мне помочь в этом?
- Конечно! Для меня будет счастьем расстроить ее мечту, - сказала злая фея и что-то нашептала на ухо Прикли.
В это время Фейф мечтала о принце Волаке. Наконец она придумала, как
избавить его от болезни. Она пошла к своей матушке и сказала:
- Мы можем обмануть злую фею. Пошли меня к принцу в карете без окон и с занавешенной дверью. Я поеду к нему ночью.
Король и королева согласились с таким планом. Они сообщили Кэнвису об этом, и
он, счастливый, помчался домой, сообщить принцу радостную новость.
Король велел сделать закрытую карету. Внутри ее отделали зеленым
бархатом и серебром.
Ключи от кареты вручили самому старшему лорду королевства и велели запереть в шкатулку. Когда все было готово, Фейф
вместе с Прикли, Дейзи и леди Уид села в карету. Королева сказала леди
Уид:
- Я вручаю вам сокровище всей своей жизни. Берегите ее, помните, что она не должна видеть дневного света. Принц уже заколотил окна в
своем дворце и приготовился к встрече.
Уид ответила:
- Не беспокойтесь и доверьтесь мне.
И они отправились в путь. Через некоторое время Прикли шепнула матери:
- Мама, нужно срочно что-то сделать. Если я не стану женой принца, я умру.
Леди Уид достала длинный нож, который она спрятала под юбками, и разрезала обивку кареты.
Хлынул дневной свет. Фейф сразу же превратилась в белого оленя, который выпрыгнул из каре-ты и скрылся в лесу.
Слуги бросились искать белого оленя. Но злая фея наслала на них бурю и перенесла их всех далеко-далеко, на другой конец света.
Остались только леди Уид, Прикли и Дейзи. Прикли надела обручальное кольцо Фейф и
ее корону. Вскоре они увидели золоченую карету принца, который с
нетерпением поджидал свою любимую невесту. Увидев Прикли, старый король
вскричал:
- Что за шутки?
Леди Уид отвечала с достоинством:
- Это принцесса Фейф, Ваше Высочество. И это доказывают письма ее отца и матери, которые я передаю вам.
Принц сказал:
- Отец, они обманули нас. Портрет не имеет ничего общего с оригиналом. Я лучше умру, нежели женюсь на этой уродине.
Король сказал:
- До выяснения всех обстоятельств, я заберу принцессу и ее сопровождающих в качестве пленников и поселю их в замке.
Принц же отправился в свой загородный дом в лесу, поохотиться и отвлечься от неприятных мыслей.
Гуляя в лесу, он вдруг почувствовал слабость и прилег на землю. Если бы он
только знал, что недалеко от этого места ходила его любимая принцесса,
обратившаяся в белого оленя, больше всего на свете любившего дневной
свет.
Фея Тюльпан знала, что произошло с Фейф. Она послала Дейзи искать свою любимую принцессу, и они встретились, горько заплакав и
обнявшись.
- Моя дорогая принцесса, - сказала Дейзи. - Я останусь с вами навсегда и буду служить вам вечно.
Она отвела белого оленя во фруктовый сад, чтобы он поел плодов с деревьев, и
спросила его, где же они будут ночевать. Ведь в лесу много волков и
очень страшно.
- Не видели ли вы в этом лесу какого-нибудь домика? - спросила Дейзи оленя. Тот лишь покачал головой.
Вдруг появилась фея Тюльпан, чье сердце тронула дружба девушки и оленя, и сказала:
- Каждую ночь, после захода солнца, Фейф будет превращаться опять в
девушку. А теперь идите по этой дорожке и будьте храбры и терпеливы.
Дейзи и белый олень вскоре пришли к хижине, на пороге которой сидела пожилая женщина.
- Не найдется ли у вас комнаты для меня и моего оленя? - спросила Дейзи.
- Конечно, молодая леди, - ответила старушка. Она проводила их в
маленькую, но очень чистую комнатку, где стояли рядом две кровати.
Когда солнце зашло, белый олень превратился в принцессу, которая, бросившись
на шею Дейзи, горячо поблагодарила ее за помощь. Они проговорили всю
ночь, а наутро Фейф опять превратилась в оленя и убежала в лес, чтобы
пощипать травы.
В это время принц и лорд Кэнвис набрели на ту же избушку в поисках ночлега. Улыбающаяся старая женщина дала им поесть и
выделила комнату, как раз напротив комнаты девушек.
Выспавшись, молодой принц отправился на охоту. Вдруг он увидел белого оленя, который
пасся невдалеке. Прицелившись, он выстрелил в оленя, но тот,
увернувшись, скрылся в чаще леса.
Придя вечером домой, олень превратился в принцессу, которая поведала Дейзи, что с ней приключилось.
- Милая принцесса, - сказала Дейзи. - Оставайтесь здесь, не ходите в лес,
это опасно. Я буду читать вам книги, и время потечет быстро.
- Я бы с удовольствием, - отвечала принцесса. - Но дело в том, что когда я
превращаюсь в оленя, я и чувствую себя как олень. Я должна бегать и
есть траву.
Уставшая, она тотчас же заснула. В это время в другой комнате принц рассказывал о чудесном олене, которого он видел сегодня
утром.
- Завтра я обязательно пристрелю его, - сказал он.
Утром он отправился на поиски оленя. Но Фейф была настороже и не выходила из
чащи леса. Принц ходил и ходил, пока не повалился от усталости под
яблоневым деревом и уснул.
В это время из чащи вышел белый олень и подошел к принцу.
- Он еще прекраснее, чем на портрете, - подумала Фейф и прилегла рядом.
Принц Волак проснулся и остолбенел от изумления - рядом с ним лежал белый
олень. Не успел он схватить лук, как Фейф стремглав скрылась из виду.
Принц кинулся вслед за ней и выстрелил. Стрела попала белому оленю в
ногу, и он повалился на землю.
Принц хотел было его пристрелить, но, увидев полные слез и мольбы глаза оленя, пожалел его и понес в хижину.
Выбежавшая навстречу Дейзи закричала ему:
- Это мой олень! Отдайте его мне!
- Нет, - ответил принц. - Я поймал его в лесу. Он - мой!
- Я скорее потеряю свою жизнь, чем своего оленя, - отвечала Дейзи. - Посмотри, как он сейчас узнает меня.
Она сказала:
- Белый олень, пожалуйста, дай мне ногу, - и олень протянул раненую ногу.
Она сказала:
- Белый олень, любишь ли ты меня? - и олень согласно кивнул головой. Принц был поражен.
- Я согласен, - сказал он. - Олень - ваш. Я сожалею, что подстрелил его.
Дейзи подхватила оленя и отнесла его в свою комнату. В это время лорд Кэнвис сказал молодому принцу:
- Я узнал эту девушку, она из сопровождения принцессы Фейф, я видел ее в карете принцессы. Тут что-то не так!
Они узнали у старушки, в какой из комнат остановились девушки, и проделали в
стенке дырку. Заглянув в нее, они увидели принцессу Фейф, сидящую на
кровати, а возле нее Дейзи, бинтующую ей ногу.
Принц тут же кинулся в комнату девушек и упал перед принцессой на колени.
- Простите меня, - закричал он. - Я не знал ничего про оленя. Я бы скорее умер, чем причинил вам зло.
Фейф все рассказала ему про свои несчастья. Они проговорили всю ночь, а
наутро, когда солнце встало, принцесса вдруг обнаружила, что в этот раз
не превратилась в оленя. Радость их не знала границ.
- Мы должны сообщить об этом моему отцу, - сказал принц. - Он собирается пойти
войной на ваше королевство, обвиняя твоих родителей в обмане.
Вдруг они услышали звуки горнов и увидели, что сам король едет к ним, а в скотном фургоне сидят Прикли и ее мать.
- Мой дорогой отец! - кинулся к нему принц. - Вот моя возлюбленная принцесса Фейф. Я нашел ее! - воскликнул он.
Король взглянул на принцессу. Она стояла в серебряном платье, расшитом свежими
благоухающими розами, ее голову венчала корона из бриллиантов. Такой
красоты он не видел никогда. Невдалеке стояла фея Тюльпан, которая и
была той старушкой у хижины.
Все были счастливы. А лорд Кэнвис, тронутый преданностью и добрым сердцем Дейзи, сделал ей предложение, и
две счастливые пары обвенчали в дворцовой церкви.
Пришли и ее мать простили и отправили их домой. А все королевство еще долго пересказывало
историю о волшебном белом олене и его приключениях, так счастливо
закончившихся.

На карте - принцесса Фейф с наполовину проявленным оленьим образом лежит в постели, сонная, а в ногах, поверх одеяла,
брошены 4 ножа.
Период долгой, возможно вынужденной, выключенности из жизни (пребывание без солнца), перерыв, прерывание деятельности. Кроме
того, кровь от ее раны пропитывает одеяло, что показывает необходимость
отдыха конкретно сейчас. Целебные травы висят в изголовье, указывая, что
этот период покоя закончится выздоровлением.

Ключевые слова по Хант: восстановление, отдых, уединение

5 Мечей

Шеала — Sun, 15 Dec 2019 20:35:13 GMT

5 Мечей - Покровители Лунной Горы (Индия)

Давным-давно аватары полубогов, которых называли покровителями Лунной Горы, жили в дальнем уголке Гималаев. В то время они были лишены небесной защиты, и
уязвимы, как люди, и поэтому не должны были спускаться со своей
заснеженной вершины. Но когда миновал сезон дождей, до их высоко
вознесенного пристанища стали долетать сладчайшие запахи цветов и трав, и
эти ароматы выманили Сому и его жену Сурью вниз, в долины смертных. Они
не собирались встречаться с людьми, но, влекомые прекрасными цветами,
они постепенно спускались с горы и подходили все ближе к долине.
Долина оказалась еще красивее, чем они о ней думали. Сома и Сурья смеялись и
играли, и плели из цветов гирлянды, и прятались друг от друга за деревьями, пели и танцевали. Потом, рука об руку, они вышли к песчаной
отмели возле реки, сделали себе там ложе из свежих цветов и улеглись на
него, вдыхая прекрасные ароматы, а потом они уснули, и полная луна
освещала их прекрасные спокойные лица. Проснувшись еще при свете звезд,
они решили отпраздновать свое счастье, и Сома начал играть на своей
бамбуковой флейте, а Сурья пела любовные песни. Она была прекрасна, как
апсара, когда танцевала под звуки музыки своего мужа.
Но случилось так, что царь Бенареса проходил неподалеку, совершая паломничество к горному святилищу. После целого дня пешего пути, он почти падал с ног от
усталости, и прилег отдохнуть под деревом неподалеку. Но прошло немного
времени, и мелодичные голоса Сомы и Сурьи разбудили его. Он услышал,
как слова любви текут по воздуху, как живительный эликсир. Царь
подобрался поближе, и увидел самую пленительную женщину в своей жизни.
Божественная прелесть Сурьи и ее соразмерные грациозные движения
заставили царя возжелать ее, и вскоре это желание переросло в ненасытную
страсть. Он поднял свой лук и прицелился в Сому, который сидел спиной к
нему. «Я пристрелю ее мужа», - подумал царь, - «а потом сделаю эту
красавицу своей женой».
Сурья не видела ни незваного гостя, ни его лука. Но когда музыка Сомы внезапно прервалась, она обернулась, и увидела, что ее муж лежит на траве, пронзенный стрелой, и кровь, сочась
из раны, пропитывает его одежды. Рыдая, Сурья бросилась к мужу, но он лишь на краткий миг смог приоткрыть глаза, а потом дыхание его остановилось. Царь, думая, что устранил свое главное препятствие, вышел из укрытия и проговорил:
«Не плачь, красавица. Пойдем со мной в мой дворец, я сделаю тебя царицей, и у тебя будет все, чего только сердце пожелает, я осыплю тебя любыми драгоценностями».
«Никогда!» - закричала Сурья. «Единственное, чего желает мое сердце – это мой муж, а ты отобрал его у меня! Я не стану жить среди смертных!»
Как только она проговорила это, яркие божественные краски сошли с ее лица, ее
одежды стали серыми, сама же она стала казаться бледной и будто покрытой
тонким слоем пепла, взгляд сделался холодным и непроницаемым. Царь
испугался. Он не знал, что это было за волшебство, но оно точно не относилось к миру смертных. Тогда он развернулся и поспешно скрылся в лесу.
Сурья же обратила свой взгляд к мужу. Она перенесла его на возвышение и со слезами на глазах коснулась его раны.
«Он еще теплый! Он жив!» - воскликнула она.
Плач Сурьи дошел до богов и тронул их сердца, и, поскольку она умоляла
сохранить мужу жизнь, то явился перед ней бог с кувшином в руках, и
плеснул воды на рану Сомы. Рана побледнела и затянулась, а сам Сома
открыл глаза. Оба супруга простерлись ниц и возблагодарили милость
богов, а потом, взявшись за руки, вернулись в свои палаты на горных
вершинах, чтобы больше никогда не возвращаться в долины смертных.

На карте изображена Сурья, теряющая свои яркие краски и становящаяся
пепельно-серой от горя. Полная луна светит ей в спину, пять мечей
воткнуты в землю у ее ног. Падающие листья обозначают утрату. Клочок
зеленой травы напоминает о возможности возрождения. Красную панду на
переднем плане, автор называет символом колдовства и шаманизма. Сказка отлично подходит под пятерку м., как сюжет выхода из статичности четверки.

Ключевые слова по Хант: потеря, предательство, упущенный шанс, подлость, коварство, жестокость, удар исподтишка, большое горе.

6 Мечей

Шеала — Sun, 15 Dec 2019 20:30:15 GMT

6 Мечей - Белоснежка и семь гномов (Гримм)

Было то в середине зимы, падали снежинки, точно пух с неба, и сидела
королева у окошка, - рама его была из черного дерева, - и шила
королева.
Шила она, загляделась на снег и уколола иглою палец, и упало три капли крови на снег. А красное на белом снегу выглядело так
красиво, что подумала она про себя: "Если бы родился у меня ребенок,
белый, как этот снег, и румяный, как кровь, и черноволосый, как дерево
на оконной раме!"
И родила королева вскоре дочку, и была она бела, как снег, как кровь, румяна, и такая черноволосая, как черное дерево, -
и прозвали ее потому Белоснежкой. А когда ребенок родился, королева
умерла.
Год спустя взял король себе другую жену. То была красивая женщина, но гордая и надменная, и она терпеть не могла, когда кто-нибудь
превосходил ее красотой. Было у нее волшебное зеркальце, и когда
становилась она перед ним и гляделась в него, то спрашивала:
Зеркальце, зеркальце на стене, Кто всех красивей во всей стране?
И зеркало отвечало: Вы всех, королева, красивей в стране.
И она была довольна, так как знала, что зеркало говорит правду.
Белоснежка за это время подросла и становилась все красивей, и когда ей
исполнилось семь лет, была она такая прекрасная, как ясный день, и
красивее самой королевы. Когда королева спросила у своего зеркальца:
Зеркальце, зеркальце на стене, Кто всех красивей во всей стране? – оно ответило
так: Вы, госпожа королева, красивы собой, Все же Белоснежка в тысячу
крат выше красой!
Испугалась тогда королева, пожелтела, позеленела от зависти. С того часа увидит она Белоснежку - и сердце у нее
разрывается, так стала она ненавидеть девочку. И зависть и высокомерие
росли, точно сорные травы, в ее сердце все выше и выше, и не было у нее
отныне покоя ни днем, ни ночью. Тогда подозвала она одного из своих
егерей и сказала:
- Отнеси ребенка в лес, я больше видеть ее не могу. Ты должен ее убить и принести мне в знак доказательства ее легкие и печень.
Егерь повиновался и завел девочку в лес, но когда вытащил он свой охотничий
нож и хотел было уже пронзить ни в чем не повинное сердце Белоснежки,
стала та плакать и просить:
- Ах, милый егерь, оставь ты меня в живых, я убегу далеко в дремучий лес и никогда не вернусь домой.
И оттого что была она прекрасна, сжалился над нею егерь и сказал:
- Так и быть, беги, бедная девочка!
И точно камень свалился у него с сердца, когда не пришлось ему убивать
Белоснежку. На ту пору как раз подбежал молодой олень, и заколол его
егерь, вынул у него легкие и печень и принес их королеве в знак того,
что приказанье ее исполнено. Повару было велено сварить их в соленой
воде, и злая женщина их съела, думая, что это легкие и печень
Белоснежки.
И осталась бедная девочка в большом лесу одна-одинешенька, и стало ей так страшно, что все листочки на деревьях
оглядела она, не зная, как быть ей дальше, как горю помочь. Пустилась
она бежать, и бежала по острым камням, через колючие заросли, и прыгали
около нее дикие звери, но ее не трогали. Бежала она, сколько сил
хватило, и вот стало уже вечереть, увидела она маленькую избушку и вошла
в нее отдохнуть. А в избушке той все было таким маленьким, но красивым и
чистым, что ни в сказке сказать, ни пером описать.
Стоял там накрытый белой скатертью столик, а на нем семь маленьких тарелочек, у
каждой тарелочки по ложечке, а еще семь маленьких ножей и вилочек и
семь маленьких кубков. Стояли у стены семь маленьких кроваток, одна
возле другой, и покрыты они были белоснежными покрывалами. Захотелось
Белоснежке поесть и попить, и взяла она из каждой тарелочки понемногу
овощей да хлеба и выпила из каждого кубочка по капельке вина, - ей не
хотелось выпить все из одного. А так как она очень устала, то
попробовала лечь в постельку, но ни одна из них для нее не подходила:
одна была слишком длинной, другая слишком короткой, но седьмая оказалась
ей впору, легла она в нее и, отдавшись на милость господню, уснула.
Когда уже совсем стемнело, пришли хозяева избушки, а были то семеро гномов,
которые в горах добывали руду. Они зажгли семь своих лампочек, и когда в
избушке стало светло, они заметили, что у них кто-то был, потому что не
все оказалось в том порядке, в каком было раньше. И сказал первый гном:
- Кто это на моем стуле сидел?
Второй: - Кто это из моей тарелочки ел?
Третий: - Кто взял кусок моего хлебца?
Четвертый: - Кто ел мои овощи?
Пятый: - Кто моей вилочкой брал?
Шестой: - Кто моим ножичком резал?
Седьмой спросил: - Кто это пил из моего маленького кубка?
И оглянулся первый и увидал, что на его постельке маленькая складочка, и спросил:
- Кто это лежал на моей кроватке?
Тут сбежались и остальные и стали говорить:
- И в моей тоже кто-то лежал.
Глянул седьмой гном на свою постель, видит - лежит в ней Белоснежна и спит.
Позвал он тогда остальных, прибежали они, стали кричать от удивления,
принесли семь своих лампочек и осветили Белоснежку.
- Ах, Боже ты мой! Ох, Боже ты мой! - воскликнули они. - Какой, однако, красивый
ребенок! - Они так обрадовались, что не стали ее будить и оставили ее
спать в постельке. А седьмой гном проспал у каждого из своих товарищей
по часу, - так вот и ночь прошла.
Наступило утро. Проснулась Белоснежка, увидела семь гномов и испугалась. Но были они с ней ласковы и спросили:
- Как тебя зовут?
- Зовут меня Белоснежка, - ответила она.
- Как ты попала в нашу избушку?
И рассказала она им о том, что мачеха хотела ее убить, но егерь сжалился
над ней, и что бежала она целый день, пока, наконец, не нашла их
избушку. Гномы спросили:
- Хочешь вести наше хозяйство, стряпать, постели взбивать, стирать, шить и вязать, все содержать в чистоте да
порядке, - если согласна на это, можешь у нас остаться, и всего у тебя
будет вдосталь.
- Хорошо, - сказала Белоснежка, - с большой охотой.
И осталась у них. Она содержала избушку в порядке, утром гномы уходили в
горы искать руду и золото, а вечером возвращались домой, и она должна
была к их приходу приготовить им еду. Целый день девочка оставалась
одна, и потому добрые гномы ее предостерегали и говорили:
- Берегись своей мачехи: она скоро узнает, что ты здесь, смотри, никого не впускай в дом.
А королева, съев легкие и печень Белоснежки, стала снова считать, что она
самая первая и самая красивая из всех женщин в стране. Она подошла к
зеркалу и спросила:
Зеркальце, зеркальце на стене,
Кто всех красивей во всей стране?
И ответило зеркало:
Вы, королева, красивы собой,
Но Белоснежка там, за горами,
У гномов семи за стенами
В тысячу крат еще выше красой!
Испугалась тогда королева, - она ведь знала, что зеркало говорит правду, и поняла,
что егерь ее обманул и что Белоснежка еще жива. И стала она снова
думать да придумывать, как бы ее извести; не было ей от зависти покою,
оттого что не она самая первая красавица в стране. И вот, наконец, она
что-то надумала: накрасила себе лицо, переоделась старой торговкой, так
что и узнать ее было нельзя. На-правилась она через семь гор к семи
гномам, постучала в дверь и говорит:
- Продаю товары хорошие! Продаю!
Глянула Белоснежка в окошко и говорит:
- Здравствуй, добрая женщина, что же ты продаешь?
- Хорошие товары, прекрасные товары, - ответила та, - шнурки
разноцветные. - И достала королева один из шнурков, показала, и был он
сплетен из пестрого шелка. "Эту честную женщину можно и в дом пустить", -
подумала Белоснежка, открыла дверной засов и купила себе красивый
шнурок.
- Как тебе идет, девочка, - молвила старуха, - дай-ка я зашнурую тебя как следует.
Белоснежна, не ожидая ничего дурного, стала перед нею и дала затянуть на себе новые
шнурки, и начала старуха шнуровать, да так быстро и так крепко, что
Белоснежка задохнулась и упала мертвая наземь.
- Была ты самой красивой, - сказала королева и быстро исчезла.
Вскоре после того, к вечеру, вернулись семь гномов домой, и как испугались
они, когда увидели, что их милая Белоснежка лежит на земле, не двинется,
не шелохнется, точно мертвая! Подняли они ее и увидели, что она
крепко-накрепко зашнурована, тогда разрезали они шнурки, и стала она
понемногу дышать и постепенно пришла в себя. Когда гномы услыхали о том,
что случилось, они сказали:
- Старая-то торговка была на самом деле злая королева, берегись, не впускай к себе никого, когда нас нет дома.
А злая женщина возвратилась домой, подошла к зеркалу и спросила:
Зеркальце, зеркальце на стене,
Кто всех красивей во всей стране?
И ответило ей зеркало, как прежде:
Вы, королева, красивы собой,
Но Белоснежка там, за горами,
У гномов семи за стенами
В тысячу крат еще выше красой!
Когда услыхала она такой ответ, вся кровь прилила у ней к сердцу, так она испугалась, - она поняла, что Белоснежка ожила снова.
- Ну, уж теперь, - сказала она, - я придумаю такое, что погубит тебя
наверняка. - Зная ведьмино колдовство, приготовила она ядовитый гребень.
Затем переоделась она и обернулась другою старухой. И отправилась за семь гор к семи гномам, постучалась в дверь и говорит:
- Продаю товары хорошие! Продаю!
Белоснежка выглянула в окошко и говорит:
- Проходи, проходи дальше, в дом пускать никого не велено!
- Поглядеть-то, пожалуй, можно, - молвила старуха, достала ядовитый гребень и, подняв его вверх, показала Белоснежке.
Он так понравился девочке, что она дала себя обмануть и открыла дверь. Они
сошлись в цене, и старуха сказала: "Ну, а теперь дай-ка я тебя как
следует причешу".
Бедная Белоснежка, ничего не подозревая, дала старухе себя причесать, но только та прикоснулась гребешком к волосам,
как яд стал тотчас действовать, и девочка упала без чувств наземь.
- Ты, писаная красавица, - молвила злая женщина, - теперь-то уж пришел тебе конец. - Сказав это, она ушла.
Но, к счастью, дело было под вечер, и семь гномов вскоре вернулись домой.
Заметив, что Бело-снежка лежит на земле мертвая, они тотчас заподозрили в
том мачеху, стали доискиваться, в чем дело, и нашли ядовитый гребень; и
как только они его вытащили, Белоснежка снова пришла в себя и
рассказала им обо всем, что случилось. И еще раз гномы ей сказали, чтоб
была она настороже и дверь никому не открывала.
А королева возвратилась домой, села перед зеркалом и говорит:
Зеркальце, зеркальце на стене,
Кто всех красивей во всей стране?
И ответило зеркало, как прежде:
Вы, королева, красивы собой,
Но Белоснежка там, за горами,
У гномов семи за стенами
В тысячу крат еще выше красой!
Услыхала она, что говорит зеркало, и вся задрожала-затрепетала от гнева.
- Белоснежка должна погибнуть, - крикнула она, - даже если бы это мне самой стоило жизни!
И она отправилась в потайную комнату, куда никто никогда не входил, и
приготовила там ядовитое-преядовитое яблоко. Было оно снаружи очень
красивое, белое и румяное, и всякому, кто б увидел его, захотелось бы
его съесть, но кто съел хотя бы кусочек его, тот непременно бы умер.
Когда яблоко было готово, накрасила она себе лицо, переоделась
крестьянкой и отправилась в путь-дорогу, - за семь гор к семи гномам.
Она постучалась, Белоснежка высунула голову в окошко и говорит:
- Пускать никого не ведено, семь гномов мне это запретили.
- Да, это хорошо, - ответила крестьянка, - но куда же я дену свои яблоки? Хочешь, я подарю тебе одно из них?
- Нет, - сказала Белоснежка, - мне ничего не ведено брать.
- Ты что ж это, яду боишься? - спросила старуха. - Погляди, я разрежу яблоко на две половинки, румяную съешь ты, а белую съем я.
А яблоко было сделано так хитро, что только румяная его половинка была
отравленной. Захотелось Белоснежке отведать прекрасного яблока, и когда
увидела она, что крестьянка его ест, то и она не удержалась, высунула
из окошка руку и взяла отравленную половинку. Только откусила она кусок,
как тотчас упала замертво наземь. Посмотрела на нее своими злыми
глазами королева и, громко захохотав, сказала:
- Бела, как снег, румяна, как кровь, черноволоса, как черное дерево!
Теперь твои гномы уж не разбудят тебя никогда.
Вернулась она домой и начала спрашивать у зеркала:
Зеркальце, зеркальце на стене,
Кто всех красивей во всей стране?
И ответило зеркало наконец:
Вы, королева, красивей во всей стране.
И успокоилось тогда ее завистливое сердце, насколько может подобное сердце найти себе покой.
Гномы, возвратясь вечером домой, нашли Белоснежку лежащей на земле,
бездыханной и мертвой. Они подняли ее и стали искать яд: они
расшнуровали ее, причесали ей волосы, обмыли ее водой и вином, но ничего
не помогло, - милая девочка как была мертвой, так мертвой и осталась.
Положили они ее в гроб, сели все семеро вокруг нее и стали ее
оплакивать, и проплакали они так целых три дня. Затем решили они ее
похоронить, но она выглядела точно живая - щеки у нее были красивые и
румяные.
И сказали они:
- Как можно ее такую в сырую землю закопать?
И велели они сделать для нее стеклянный гроб, чтоб можно было ее видеть
со всех сторон, и положили ее в тот гроб и написали на нем золотыми
буквами ее имя и что была она королевской дочерью. И отнесли они гроб
тот на гору, и всегда один из них оставался при ней на страже. И пришли
также и птицы оплакивать Белоснежку: сначала сова, затем ворон и,
наконец, голубок.
И вот долго-долго лежала в своем гробу Белоснежка, и казалось, что она спит, - была она бела, как снег, румяна, как кровь, и
черноволоса, как черное дерево. Но случилось, что заехал однажды
королевич в тот лес, и попал он в дом гномов, чтобы в нем переночевать.
Увидел он на горе гроб, а в нем прекрасную Белоснежку, и прочел, что
было написано на нем золотыми буквами. И сказал он тогда гномам:
- Отдайте вы мне этот гроб, а я дам вам за него все, что вы пожелаете.
Но ответили гномы:
- Мы не отдадим его даже за все золото в мире.
Тогда он сказал:
- Так подарите мне его. Я жить не могу, не видя Белоснежки.
Когда он это сказал, сжалились над ним добрые гномы и отдали ему гроб.
И велел королевич своим слугам нести его на плечах. Но случилось так, что
споткнулись они о какой-то куст, и от сотрясения выпал кусок ядовитого
яблока из горла Белоснежки. Тут открыла она глаза, подняла крышку
гроба, а затем встала и сама.
- Ах, Господи, где же это я? - воскликнула она. Королевич, исполненный радости, ответил:
- Ты у меня, - и поведал ей все, что произошло, и молвил:
- Ты мне милее всего на свете, пойдем вместе со мною в замок к моему отцу, и будешь ты моею женой.
Согласилась Белоснежка, и отпраздновали они пышную и великолепную свадьбу.
Но на праздник была приглашена и королева, мачеха Белоснежки. Нарядилась она в красивое платье, подошла к зеркалу и сказала:
Зеркальце, зеркальце на стене,
Кто всех красивей во всей стране?
И ответило зеркало:
Вы, госпожа королева, красивы собой,
Но королева младая в тысячу крат еще выше красой!
И вымолвила тогда злая женщина свое проклятье, и стало ей так страшно,
так страшно, что не знала она, как ей с собой справиться. Сначала она
решила совсем не идти на свадьбу, но не было ей покоя - хотелось ей
пойти и посмотреть на молодую королеву. И вошла она во дворец, и узнала
Бело-снежку, и от страха и ужаса как стояла, так на месте и застыла.
Но были уже поставлены для нее на горящие угли железные туфли, и принесли
их, держа щипцами, и поставили перед нею. И должна была она ступить
ногами в докрасна раскаленные туфли и плясать в них до тех пор, пока,
наконец, не упала она мертвая наземь.

На карте - семь гномов, которые несут Белоснежку в хрустальном гробу в пещеру для упокоения.
Шесть мечей валяются на земле у них за спиной. Одна половина сказки,
страшная и печальная, на этом завершилась (мечи позади), а вторая еще не
началась (ступени, ведущие вверх, впереди). Символ пути ("Мы ни мертвы,
ни живы - мы в пути).

Ключевые слова по Хант: временное пристанище, переходный период, размышления о путешествии